Узы любви

Милисент так и не узнала, поехал ли он один, чтобы как можно быстрее добраться до Клайдона, или хотел сохранить ее побег в тайне. Скорее всего последнее. Ему бы не понравилось, если бы об этом начали судачить, утверждая, что невеста предпочла рискнуть жизнью, лишь бы избавиться от навязанного брака.

Она попыталась осторожно расспросить Вулфрика, не произошло ли в Шеффорде чего необычного за время ее отсутствия. Те трое, которых она уложила, все еще не давали ей покоя. Что, если это дозорные лорда Гая? Хоть бы знать точно, что раны их не смертельны.

Но Вулфрик отделался уклончивым:

— Ничего такого, что бы тебя касалось.

Разумеется, женщинам ни к чему знать обо всех несчастьях, случавшихся с воинами Шеффорда!

К ее величайшему облегчению, после всего, что было вчера между Роландом и Вулфриком, оба были в прекрасном настроении, а Роланд, увидев Милисент, заулыбался и даже не проверил, не прибавилось ли у нее новых синяков. Интересно, что сказал ему Вулфрик, если он не волнуется за нее?

Сама же Милисент переживала, на сердце у нее было тяжело.

Но признаваться в этом Роланду она не собиралась. Хватит! Однажды она уже исповедалась Роланду в своих бедах, и это едва не стоило ему жизни.

Все уже собрались в дорогу, когда появилась леди Рейна с двумя дочерьми, одетыми, как подобает юным дамам. При виде Милисент Рейна чуть приподняла бровь, и девушка, краснея, помчалась переодеваться в единственное блио. Лихорадочно снимая мужской костюм, она гадала, что было бы, если бы мать не умерла так рано.

Сохранила бы она свои мужские замашки или вела бы себя, как ожидалось от знатной леди, и, подобно Элинор Фитц-Хью, боялась огорчить родителей.

Конечно, привольная жизнь хороша, и в детстве она имела полную свободу, поскольку отец либо был слишком пьян, чтобы заметить выходки дочери, либо не мог набраться мужества и заставить ее вести себя как следует. Может, если бы мать осталась жива, все обернулось бы по-другому? И она смиренно приняла бы Вулфрика, зная, что никакие протесты не будут приниматься в расчет?

Можно подумать, сейчас ее кто-то выслушает! Ей придется выйти за него.

Он сам своими угрозами ясно дал понять, что иная судьба для нее неприемлема. Теперь даже отец не сумеет избавить ее от этого брака. Она должна быть безутешна, а не просто сердита по этому поводу, но злилась сейчас на высокомерие и непреклонность Вулфрика, а вовсе не на собственную участь.