Узы любви

— Но ты не можешь управлять чьим-то гневом, — недоверчиво прошептала Милисент.

— Верно, но вполне способен доставить тебе немало неприятностей при каждом его проявлении.

— Собираешься выбить из меня непокорность? — выпалила девушка.

— Нет, но одинокие часы, проведенные в соляре каждый раз, когда ты хотя бы повысишь голос, очень быстро научат тебя вежливости и приветливым улыбкам. Собственно говоря, не такая уж плохая мысль!

Похоже, он поддразнивает ее, хотя толкует о необходимости запирать ее, и часто! Нет, рисковать опасно!

— Я согласна, — пробормотала Милисент.

— На твои условия! — воскликнула она.

— Хм-м-м, и когда собираешься начать?

Милисент вспыхнула и закрыла глаза, чтобы не видеть его улыбки. Она забавляет его и при этом должна идти на уступки! Как чертовски несправедливо! Они еще и дня не женаты, а он уже утверждает свою власть над ней!

Видя, что Милисент не отвечает и не поднимает ресниц, Вулфрик осторожно обвел пальцем ее брови и едва слышно спросил:

— Неужели так трудно забыть хоть на минуту о ярости и не сердиться на меня?

Милисент растерялась.

Что ей ответить? Ответить «да» и солгать? Бывают же минуты, когда она совсем не злится на него. Временами ей даже весело с ним, и иногда… иногда он так ее смущает… приводит в смятение мысли и чувства… Вот и сейчас он мгновенно успокоил ее, объяснив насчет той потаскухи. Плохо только, что он уже устанавливает для нее правила, но, пожалуй, пока можно отложить споры на потом.

Милисент неожиданно для себя взглянула ему в глаза и увидела в них лучистое тепло. О чем он думает? Что у него на уме? То наслаждение, о котором он упоминал раньше? Она не удосужилась внимательно выслушать Вулфрика, но теперь припомнила его слова: Я тоже буду заботиться лишь о твоем наслаждении…

В животе у нее все перевернулось. Так он хочет дать ей наслаждение? Совсем как раньше? В ту ночь?

Она так пыталась не думать о том, что произошло тогда, запретить себе желать… Иногда ей это удавалось, но с каким же трудом! Она утопала в блаженстве и втайне жаждала испытать все снова и снова.

И одновременно боялась, что он вновь спутает ее мысли, но какая же это малая цена за все, что он способен сотворить с ней. О, если бы все повторилось!

Внезапная застенчивость овладела ею.