Узы любви

Чтобы вскочить на Стомпера, ей пришлось сначала встать на специально положенный рядом камень: уж слишком был огромен жеребец. Она выехала во двор, тихо и ласково разговаривая со Стомпером. Однако стоило девушке показаться, как чья-то рука стащила ее с седла, и раздался громовой вопль:

— Ты что, совершенно не в себе или отроду не имела ни капли разума?!

Все произошло так молниеносно, что она не успела высвободить ноги из стремян и ступни больно прижало к железу. Вулфрик сжимал ее с такой силой, что она задохнулась и поморщилась.

Голова кружилась, и прошло несколько секунд, прежде чем девушка немного оправилась от потрясения и сообразила, что произошло. Ее «спасали»!

— По-моему, отец должен был давным-давно посадить тебя под замок ради твоей же безопасности! — рявкнул он. — Никогда в жизни я не видел ничего глупее! Эй, кто-нибудь, отведите это чудище в стойло!

Но Милисент не нужно было оглядываться, чтобы понять: никто его не послушается. Вулфрик и сам это сообразил, когда в ответ на его требование слуги с выпученными от страха глазами только качали головами и пятились.

Тогда Вулфрик поставил ее на землю и двумя пальцами приподнял подбородок. Судя по лицу, он едва владел собой.

— Как, дьявол тебя возьми, ты ухитрилась оказаться рядом с боевым конем?! Хочешь, чтобы он тебя попросту затоптал?

Милисент потребовалась немалая сила воли, чтобы не взорваться и ответить как можно более невозмутимо:

— Может, потому, что он мой? Мой собственный?

Вулфрик недоверчиво скривил губы и хотел отвести Стомпера в стойло, но вдруг обнаружил, что конь, покорно следовавший за хозяйкой, оказался рядом.

Удивленный, Вулфрик все же потянулся за поводьями.

— Не нужно! — успела вскрикнуть Милисент, прежде чем Стомпер клацнул огромными зубищами, в явной попытке укусить наглеца.

Вулфрик выругался и поднял кулак, желая оглушить лошадь. И тут Милисент, не выдержав, оттолкнула его и загородила жеребца собой. Стомпер покорно опустил голову ей на плечо, и девушка нежно потрепала его по шее.

Но облегчение тут же сменилось бешенством.

— Ты больше не посмеешь пальцем тронуть моих воспитанников! — закричала она, не заботясь о том, слышат ли окружающие. — Я не лгу, и когда говорю, что конь мой, значит, так оно и есть! А если у кого здесь не все в порядке с головой, так это у тебя! Сообрази сам: я смогла оседлать этого коня, значит, он позволил к себе подойти!

И поскольку доказательство было неоспоримым, сомнения Вулфрика развеялись.