Узы любви

Однако все еще не умиротворенный, он повернулся к Найджелу, который выступил вперед, чтобы помочь дочери снова сесть в седло.

— Почему вы позволили ей держать такое опасное животное?

Найджел поспешно отвел его в сторону, подальше от чужих ушей.

— Потому что с ней он покорнее кролика. Я уже предупреждал, что она умеет обращаться с животными — большими или малыми, дикими или просто напуганными. Ей все равно, для каждого у нее найдется ласковое слово. Так что для гнева нет причин: Стомпер никогда не причинит зла хозяйке.

Что же до вас, советую обращаться с ним, как с любым боевым конем: с чрезвычайной осторожностью. Ее любимцы подчиняются только Милисент и никому другому.

Милисент, никак не в силах успокоиться, все еще трепетала от ярости. Он снова показал себя! Яснее ясного дал понять, что равнодушен и даже жесток к животным, что они ничего для него не значат, если не служат ему, не предназначены исключительно для его прихотей. Убить их, истязать… Какая разница? Для него они лишь бессловесные твари.

И после всего выйти замуж за такого человека?! Ни за что!

— Тебе не стоило кричать на него перед его же людьми, Мили, — прошептала Джоан, направив вперед свою маленькую пегую кобылку, хотя и опасалась приближаться к Стомперу. Сестры намного отстали от веселой компании, так что не было нужды волноваться, что их подслушают.

— Хочешь сказать, что я его опозорила? Можно подумать, мне не все равно!

— А нужно бы побеспокоиться. Некоторым мужчинам не по душе такое поведение жен.

Они могут безжалостно мстить. Мы ведь даже не знаем, на что способен твой жених.

Милисент поежилась. Несколько рыцарей Вулфрика, включай его брата Реймунда, стали свидетелями их стычки во дворе. Наверное, Вулфрику в самом деле стало не по себе, если только он не был чересчур зол, чтобы заметить посторонних.

— Может, мне следовало поблагодарить его за то, что едва не избил Стомпера? — огрызнулась она.

— Нет, разумеется, нет. Просто следовало бы убедиться, что поблизости никого нет, или хотя бы говорить потише, особенно если желаешь высказать ему несколько неприятных истин.

— Неприятных истин? — ухмыльнулась Милисент. — По-видимому, так всю жизнь и придется объясняться шепотом.

— Смейся, смейся, но лучше держи в узде свой нрав, — улыбнулась в ответ Джоан. — Женщине легче поступиться гордостью, чем мужчине.

— Значит, не желаешь слушать моих советов? Я просто…

— Сегодня все советы падают на бесплодную почву, — перебила Милисент.