Узы ненависти

Оставшиеся вещи убрала в шкаф, который занимал всю противоположную от кровати стену.

В тишине комнаты послышалось два щелчка, открыв дверь вошёл Михаил с подносом в руке, от которого доносились запахи жареного мяса и чего-то еще, напоминающего выпечку.

Поставив поднос на журнальный столик, Михаил жестом показал мне присесть в кресло, чтобы поужинать.

— Ваш ужин. Приятного аппетита, — сказав это, он вышел из комнаты и снова последовало два щелчка.

Аппетит во мне разгорелся не на шутку. Сказывалась почти трехдневная голодовка.

Набросилась на еду словно хищник, забрасывая огромные куски мяса в рот, быстро пережевывая их и запивая чаем. Следующим съедаю овощной салат, после чего чувствуя, что наелась, откидываюсь в кресле, вытирая салфеткой губы.

Снова два щелчка, внутренне напряглась, боясь неизвестности. Ведь, одежду мне уже принесли, ужин тоже, значит, следующий посетитель для меня неизвестен.

— Еще что-нибудь хотите? — спросил Михаил, беря поднос в руки, ожидая моего ответа.

В ответ я лишь отрицательно помотала головой. С чего вдруг такая забота к узнице? Рисковать просить что-либо я не стану. Разве что…

— Могу ли я позвонить? Брату? Пожалуйста.

— Нет. Это запрещено, — развернувшись на месте на сто восемьдесят градусов, Михаил покинул комнату, оставив меня одну.

Два щелчка.

После сытного ужина потянуло на сон, который я пыталась побороть вот уже около двух часов, боясь, что в комнату может войти Арчи с «дружественным» визитом. Но сон все же взял свое, поэтому я рухнула на кровать, укутавшись в одеяло, словно в кокон.

В эту ночь ко мне никто не пришел. Утром меня разбудил Михаил, принесший завтрак. За весь день дверь открывалась еще несколько раз, но, к моему облегчению, каждый раз заходил Михаил, принося с собой обед и ужин, к которым я практически не прикасалась, так как аппетит вновь пропал.

"— Вам что-нибудь принести? — в очередной раз задал дежурный вопрос Михаил и начал поворачиваться к выходу, зная, что я опять отвечу отрицательно.

— Книгу, — тихо ответила, боясь, что он лишь посмеется над моей просьбой.

— Какую? — повернувшись ко мне, скептически подняв бровь, уточнил мужчина.

— Английскую классику. Если есть, — робко ответила я.