Упираюсь лбом в крепкое плечо, на спину ложатся широкие ладони, прижимая крепче. Держу руки опущенными, не решаясь обнять Дэниела в ответ. Не знаю, имею ли право.
Первые в жизни объятия, которые я разрешаю, и ему, и себе. Тишина звучит душераздирающей мелодией облегчения. Дышу глубоко, наслаждаясь моментом. Тепло. Приятно. Немного волнительно, но при этом спокойно.
— Зови меня Ви. Вивьен мне тоже нравится.
— Хорошо, Ви, — тихо отзывается Дэниел. — Теперь мы можем идти спать? У меня завтра тяжелый день."
"Ловлю себя на мысли, что не хочу его отпускать.
Это мгновение кажется таким правильным. В этом простом прикосновении тел нахожу все, чего мне не хватало: любовь матери, заботу отца, нежность мужчины, искренность ребенка. Может быть я все выдумываю? Может, чувствую слишком много, потому что ищу это и, наконец, нахожу?
— Прости меня, — шепчу чуть дрогнувшим голосом.
— Все хорошо. Я твой союзник, Ви. Запомни это.
— Да, Дэниел…
Возвращаемся в спальню и ложимся в постель, не произнося больше ни слова.
Сегодня мне не хочется отодвигаться на самый край, не хочется сбежать в другую комнату. Не знаю, как, но он сломал стену… Нет. Он ничего не ломал. Он открыл дверь, не имея ключа, а все потому, что постучал и попросил разрешения войти. Душа сама его впустила.
Доверься мне…
И я ему верю. На свой страх и риск верю этому мужчине. У меня есть выбор, не буду лукавить, но другой я делать не хочу. Я так устала быть сильной. Так устала…
Холодно. Руки связаны за спиной, содранная о разбитую плитку кожа на коленях саднит.
Давление на затылок увеличивается, но я напрягаю шею, сопротивляясь.
— Ви-восемь, ты должна ответить за проступок! Покайся!
Молчу, касаясь носом ледяной воды. Никогда… Никогда… Вы не получите меня, не превратите в безропотное подобие человека. Не сделаете из меня куклу.
Удар по спине такой сильный, что чувствую, как трещат позвонки. Голова опускается в воду. Кислород заканчивается и приходит ужас. Пытаюсь подняться. Брыкаюсь, но хватка у надзирателя железная.
Открываю рот, чтобы закричать, но делаю только хуже, продолжая задыхаться в агонии боли и беспомощности.
— Ви, — тихий бархатный голос доносится из глубины.
Открываю глаза и вижу свечение двух голубых огоньков. Видение обретает очертания. Нахмуренные брови, прямой нос и губы, которые говорят мне…
— Успокойся, девочка. Тише. Это сон. Сон…
Едва различаю во мраке лицо Дэниела над своим. Он гладит меня по голове, проводит пальцами по мокрому лбу.
