В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Но Лонгботтом-то – парень неглупый, довольно начитанный, и до сегодняшнего дня казался вполне порядочным. Хотя… Если подружиться с героем ему действительно велела бабушка, то дело у героя швах. В бабках у Пупсика числилась некая Стальная Августа, боевой маг и ближайшая сподвижница Дамблдора. Слизеринцы величали её чокнутой, но сплетничали о леди Лонгботтом неохотно и с опаской. Видимо, бабуля была та ещё фея-крёстная и знала, с какого конца за палочку берутся.

Внук пошёл не в бабку, точно. Блеет, мямлит, робеет и сомневается, постоянно угрызаемый тем, что у магов имеется вместо совести.

Тут Гарри услышал голоса, эхом отражавшиеся от каменного кружева стен и, по привычке прищурившись, разглядел в конце коридора рыжие патлы Уизела и пухлую фигуру внучка свирепой леди. Наверняка возвращались из подземелий, с отработки у Снейпа.

«На ловца и снитч летит», – злорадно подумал Гарри и подумал, что на каникулах надо бы порепетировать перед зеркалом. Была в коллекции Малфоя одна ухмылочка, кривая и невесёлая, которая как нельзя лучше подходила для трудных разговоров перед дракой, однако Поттеру она пока не давалась.

Интересно, что завидев у Драко эту ухмылку в первый раз, Флинт хлопнул себя по ляжкам и восхищённо присвистнул: «Сука, как живой получился! Ты не можешь его помнить, колдографии остались, что ли?» Гарри не стал спрашивать, кто из покойных УПСов улыбался таким манером – вот ещё! – но саму гримасу перенять стоило.

– О, Гарри, привет! – заулыбались придурки, но вмиг скисли, разглядев выражение лица Поттера.

– Благородство, отвага и честь, – холодно сказал Гарри, загнав нетерпеливое бешенство поглубже, чтобы не всплывало в неподходящий момент. – Во плоти. Итак, суки вы чистокровные, кто такой Фламель, не подскажете?

Поттер даже залюбовался, до того потешные выражения лиц сделались у грифферов – смесь стыда, досады, раскаяния и горячего желания овладеть аппарацией немедленно.

– Прекрасно, – процедил Поттер и сделал вид, что хочет обойти «друзей» и продолжить свой путь.

– Гарри! – рыжий Рон заступил ему дорогу и, виновато моргая, сказал: – Ты нас не так понял.

– Я, Уизел, с некоторых пор вообще ни хуя не понимаю, – нехорошо улыбаясь, сказал Гарри. – С дороги!

– Гарри! – ага, это очнулся Пупс, красный, с бегающими глазками. Заикается, гадёныш.