В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Я, целитель, нижайше прошу вас согласиться на обет, а взамен готов услужить вам, чем скажете.

– Людьми не торгую. Уговорите – ваш. Я имел в виду свои услуги – убить там кого, напугать.

– Не соблазняйте, – Гиппократ тряхнул головой, отгоняя милый образ обугленного трупа Дамблдора. И тут его осенило: – А защитить?

– С дорогой душой, мистер Сметвик, всеми доступными мне способами, не жалея сил и денег. Сыновья?

– Н-нет, – Сметвик опять вздохнул, от сыновей теперь нужно быть как можно дальше.

– Ученик. Будущий.

– Поттер, – кивнул головой Нотт. – Сын рассказал мне о вашей просьбе.

У Сметвика достало совести смущённо потупиться – по-хорошему, он не имел права договариваться с пацаном без отцовского на то соизволения.

– Я согласен, – между тем просто сказал Нотт. – Тем паче, мальчишка интересный и нравится моему охламону. Срок поставим до принесения им клятвы Гиппократа, или вы свой назначите?

И вот тут Сметвик понял две очень важных вещи.

Во-первых, он кретин. Во-вторых, он никогда больше не будет прохаживаться насчёт умственных способностей боевых магов. Стенать о невозможности контролировать Поттера и забыть о том, что шкет мечтает стать целителем? Клятва Гиппократа – самая человечная и самая безжалостная одновременно – удержит юного некроманта от соблазна перекроить мир по собственному желанию.

– Срока до принесения клятвы будет достаточно, милорд.

– Договорились, – Нотт жестом подозвал хозяина трактира, и тот, ничуть не удивляясь, засвидетельствовал Непреложный обет. Значит, ждали. Как только Сметвик заявился в кабак, трактирщик тут же связался с Ноттом, хитрая морда. Сменить трактир, что ли?

– Итак, – Гиппократ сцепил руки в замок, – что за деликатное дело? Неудачный поход в бардак?

– Похоже на то, – глава Ковена неторопливо поднялся и направился к камину. – Однако вам, целитель, лучше самому взглянуть.

Нотт-мэнор!

Камин привёл Сметвика в какую-то тесную развалюху, заставленную разномастной мебелью. Судя по массивному овальному столу, дюжине стульев и громадному креслу-сундуку времён Столетней войны, это была гостиная. Потрёпанный резной поставец без половины стёкол в дверках, оббитая лепнина каминной полки и несколько свеженьких латок на потолке – Нотт явно был разорён вчистую.