– Целитель, вы меня заинтриговали, – Дамблдор даже руки потёр, предвкушая предстоящие наблюдения за обедами в Большом зале. Только нужно будет предварительно ознакомиться с соответствующими научными трудами. Поразительно, почему этот интереснейший вопрос прошёл мимо его внимания? Альбус без сожаления сдвинул на край стола незаконченный финансовый отчёт, достал большую потрёпанную тетрадь и принялся записывать основные пункты озвученной целителем теории. – Как же я проморгал, ведь целый раздел…
– Насколько я знаю, основные ваши исследования велись в совершенно другой области, – пожал плечами Сметвик.
– Но рад, что сумел вас развлечь.
– Не пойму, – холодно сказала Макгонагалл, – при чём здесь Гарри и моё недомогание.
– Очень просто, Минни, – Сметвик перевалился на другой бок и уставил в подлокотник правый локоть. – Ты относишься к тем немногим бедолагам, кому физически плохо от тёмной магии.
– Гарри Поттер! – чётко, едва не по слогам произнесла Макгонагалл. – Он что, тёмный маг?
– Он полукровка, Минни, включи мозги, – укоризненно сказал Сметвик.
– Гарри светлый маг. Но вот, проклятие, искалечившее его – оно тёмное, да.
– Всё-таки проклятие? – поднял глаза от записей Дамблдор.
– Искалечившее? – ахнула Макгонагалл.
– А что ты хотела, радость моя? Десять лет под проклятием без всякой медицинской помощи! Видимо, изначально пацан был очень силён, всё-таки наполовину Поттер и на четверть Блэк. Проклятие я снял, оно не активно. Но тёмной магией фонит до сих пор.
И потому ты, Минни, реагируешь на Гарри, как на хорошо поколдовавшего Пожирателя.
– А я, значит, не реагирую, – Дамблдор покусал губы и скорбно покачал головой. – И оттого так страшно ошибся в ту ночь.
– И всё же я тебе не верю, – решительно сказала Минерва. – Я преподаю много лет и должна была заметить...
– Ой, Минни, – махнул рукой целитель, – давно заметили все, кроме тебя. Слизерин ты, мягко говоря, не жалуешь.
– Вы не смеете, мистер Сметвик, обвинять меня в несправедливости!
– Справедливость и симпатия имеют мало общего, детка, – усмехнулся Сметвик, а Дамблдор захлопнул тетрадь и в задумчивости огладил бороду.
– Взять, к примеру, меня. Я хороший семьянин, ну, по здешним меркам. Я никого не бью и не проклинаю без веской на то причины. У меня благородная профессия, в которой я добился немалых успехов. И жизней я спас уж куда больше, чем ты. Но всё равно я тебе неприятен.
– Ты наглец и хам, – буркнула Минерва, покраснев.
