Малфой ничего не должен знать. Я ничего не забыла?
– Ладно, Гермиона, не нужно никому ничего говорить, – обречённо махнул рукой Невилл. – Глупая была идея, прости. Я сам потолкую с Гарри. В конце концов, это только наше с ним дело.
– Мы уже как-то говорили с тобой о Малфое, – Гермиона резко сбавила тон и опять уселась в кресло. – Ты ещё тогда утверждал, что Драко вырастет негодяем, как и его отец. Но, сколько мы ни общались, я не смогла разглядеть в нём ничего порочного. Да, он резковат в общении, но умён, умеет работать с литературой и никогда…
– Так, – Рональд громко хлопнул рукой по столу, – клянись, Грейнджер, что обещаешь сохранить в тайне всё, что тебе растрепал Лонгботтом.
Вот прямо не сходя с этого места клянись!
Гермиона недовольно поморщилась:
– И не подумаю.
– Тогда я всем расскажу, что ты сохнешь по Малфою.
– Что?!
– Съела?
– Хватит! – сказал Лонгботтом негромко и решительно, чувствуя, как подкатывает уже знакомая злость. – Я жалею, что доверился вам. То, что для вас шуточки, для нас с Гарри – жизни родных.
Так что я пошёл, а вы хоть насмерть перегрызитесь.
– А клятва?
– Не нужны мне ваши клятвы, – махнул рукой Невилл, – можете под Сонорусом в Большом зале рассказать, раз уж неймётся. Если пророчество истинное, ему ничто не помешает.
Он схватил школьную сумку и выскочил из «штаба». Глаза щипало от подступивших слёз, но Невилл держался. «Поттер уже наверняка бы разнюнился», – пытался подбодрить себя он, однако выходило плохо. Плакса не плакса, но Поттер выжил в Слизерине, и именно гадина Малфой хвостом таскался за ним, а не наоборот.
Разумеется, слизеринцы имели к Поттеру далеко не бескорыстный интерес, но хотя бы вели себя пристойно и не называли на людях «пупсиком».
Невилл засопел и упрямо мотнул головой. «Дожился, – одёрнул он сам себя. – Нечего завидовать, Поттера впору пожалеть. Из-за упрямства и незнания реалий магического мира он купился на грубую лесть отпрысков убийц своих родителей. Да, прилюдно его не обзывают, но представляю, что эти твари о нём думают».
Лонгботтом резко остановился, ещё немного подумал, развернулся и потопал назад, в «штаб». Рон придурок, конечно, но свой. И Гермиона, по сути, славная и умная девочка. Самое главное, у них не водится камней за пазухой – что думают, то и говорят.
И вообще, он, Невилл, сам виноват.
Друзья есть друзья, нужно принимать их со всеми достоинствами и недостатками. Гермиона неспособна физически на общение с живыми людьми, а из Рона мыслитель, как из оборотня клобкопух.
