До причин докопались быстро, без препарата больной не мог продержаться и нескольких дней. Тут надо отдать должное доктору: он не наживался на пострадавших, а брал с них деньги только на ингредиенты для снадобья, которые оказались до смешного дешевыми. Вот тогда и вскрылась вся правда о волшебных операциях и множестве спасенных жизней. Большинство спасенных давно уже вели асоциальный образ жизни. Некоторых из них доктор даже подкармливал, так как они вконец опустились и потеряли работу, дом, семью…"
"На суде звучало много диспутов об этической стороне вопроса.
Жизни он спас, только цена за спасение оказалась слишком большой. Почти сотня менаров подверглась воздействию этого препарата – но ведь скольких прекрасный врач спас и без него? Опять же, действовал он бескорыстно и честно пытался все исправить. Наверное, если противоядие получилось найти, приговор мог бы быть другим. Суд привлек лучших врачей и исследователей в области медицины, чтобы вынести вердикт: возможно ли нейтрализовать влияние наркотика? После долгого изучения препарата и принимающих его, вывод сделан такой: препарат влияет на мозг, и его последствия необратимы.
Более того, настолько разрушительны и губительны для всего организма, что еще пару лет приема – и пациент бы умер уже из-за самого лекарства.
Суд учел все обстоятельства и принял, возможно, самое жесткое для мага-целителя решение – заблокировать магию и полностью запретить медицинскую практику. Адальвейн был одним из тех, кто ходатайствовал против смертной казни: его солдат доктор спас немало.
А Кунг Рамзи, оказывается, когда-то спас самого доктора в одной из битв – вот в оплату этих долгов я сейчас пью молоко в его доме, а Вейн спит на втором этаже.
– Подождите, – я почувствовала несоответствие, – но ведь если магию у вас заблокировали, как же вы спасли Адальвейна?
– При исцелении необязательно пользоваться магией, достаточно использовать свои жизненные силы, – небрежно ответил Ивиц.
– Так это же смертельно для организма: если взять чуть больше…
– Я бы все равно скоро умер – бесславно, в своей постели, один, да еще с кучей долгов.
Теперь у меня на два долга меньше. Моя совесть немного чище, а умирать будет чуть-чуть спокойнее, – сказано так, что я невольно ужаснулась, с каким грузом живет этот менар. – До нас уже докатилась весть о пропаже Владыки, – продолжил Ивиц. – Что бы там ни затевалось, это надо остановить, – твердо сказал старик и посмотрел прямо на меня. – В ящике стола в моей комнате бумаги, принеси их.
