Я мгновенно открыла глаза: сна как будто не было, именно поэтому успела увидеть, как Вейн отдергивает руку и, смущаясь, прячет ее за спину. Впрочем, мне сейчас было не до смущения – я разглядывала его раны и понимала, что от них почти ничего не осталось: крупные кровоподтеки превратились в едва заметные синяки, от большинства ожогов не сохранилось даже шрамов, да и в целом он выглядел несравнимо лучше вчерашнего.
– Ты как? – я взглянула в лицо Вейну, решив, что разглядывание его торса может быть превратно воспринято.
– В порядке. Проснулся утром как новенький, что ты для этого сделала? – Вейн улыбался, как всякий счастливец, выздоровевший после тяжелой болезни."
"– Это не я. Это Ивиц тебя вылечил.
– Ивиц? Ивиц Шеркад?
Глядя на удивленного менара, я встала с кровати (благо спала в одежде) и пошла вниз. Вейн спустился следом.
Ивиц все так же сидел в кресле, только больше не горбился. Прямая спина и сцепленные в замок руки – он будто продолжал смотреть в очаг, давно погасший, с остывшими углями.
Адальвейн подошел к доктору и закрыл ему глаза.
– Даже не знал, что он до сих пор жив, – от хорошего настроения менара ничего не осталось. Он, конечно, понял причину своего выздоровления.
– Он сказал, что в долгу перед тобой и долг этот возвращает. А еще просил похоронить его под серебристым рушем в саду, – на душе у меня тоже было тоскливо, а еще проскочила нехорошая мысль, что это только первая жертва на нашем пути…
Мы с Вейном нашли в маленьком сарайчике лопаты и пошли вглубь сада.
Сад был небольшим, но очень заросшим – только крохотный участок был более-менее расчищен, как раз под нужным нам деревом. Серебристый руш чем-то похож на нашу плакучую иву: толстый ствол с гибкими тонкими стеблями и вытянутыми серебристо-синими листьями. Копали долго – солнце уже перевалило зенит, а мы только закончили. Работали молча: настроение было не то, да и физическая форма у обоих далека от идеала, и тратить силы на разговоры не хотелось. Так что, одинаково уставшие, мы вернулись в дом, где Вейн по возможности аккуратно закинул на плечо тело Ивица и, пошатываясь, понес в сад.
Я забежала на второй этаж за простыней, чтобы за неимением ничего лучшего сделать погребальный саван. В саду мы обернули тело, положили в могилу и засыпали землей. Теперь и наш долг уплачен.
Нужно привести себя в порядок, а потом нас ждал серьезный разговор. Встретиться договорились на кухне – где же еще вести серьезные разговоры? Как странно теперь воспринимался Вейн.
