И снова мурашки от скапливающейся вокруг силы – и воронка портала. Поскольку переноситься сразу к Владыке слишком рискованно, я выбрала свободную площадку неподалеку.
В мире ригнов был вечер: земля остывала, а солнце уходило за горизонт. Деревья, среди которых мы оказались, отбрасывали длинные тени. Все мужчины стояли с оружием в руках, готовые мгновенно отразить удар. От Адальвейна над нами растянулся своеобразный зонтик, точного механизма действия которого я не знала, но он заглушил магию от открытия портала, а также делал невидимым наше перемещение.
К сожалению, звуки этот «зонтик» не глушил и следы не заметал, так что при желании нас можно вычислить. Поэтому оружие было у всех наготове.
– Нас держали там, – Вейн показал в сторону каменных построек.
– Именно оттуда идет сила Оков, – я прислушалась к себе. – Но прошлый портал из клеток с женщинами я открывала совсем с другой стороны.
– Сейчас идем за Владыкой, потом спасаем всех, кого можем, – рассудил Вейн и дал команду двигаться вперед.
Прячась в высокой траве, которая предательски колебалась от нашего движения, мы ползли к месту назначения.
Надо отдать должное моему костюму: за него ничего не цеплялось, он был гладкий. Плотные длинные рукава и штанины защищали от острой травы и неровной земли, позволяя сосредоточиться на цели, а не на избегании болевых ощущений.
Уже около строений почувствовалось что-то неладное. Во-первых, никого не видно, а какими бы неорганизованными ни были ригны, они должны выставить хоть какой-то караул. Да и вообще, лагерь казался вымершим.
Плохое предчувствие сжималось удавкой на шее, а мы всё ускоряли темп. В двери входили в открытую и не таясь; внутри было темно и как-то странно пахло, а еще слышался гул.
Вейн зажег десяток светлячков, направляя их в разные углы, подсвечивая клетки, которые стояли по бокам прохода. В клетках находились менары…"
"Я только успела отвернуться от команды и упасть на колени, когда меня начало выворачиваться наизнанку. Мой плотный завтрак, будь он неладен, а еще вчерашний ужин, обед… Спазмы прекратились, только когда все содержимое желудка было исторгнуто вместе с желчью, оставив во рту горький вкус.
Но то, что творилось у меня в душе, описать словами просто невозможно.
В помещении стояло где-то десять клеток, в каждой по пленнику. Было.
Сейчас ни одного из них никто не сумел бы опознать при всем желании. Ошметки мяса, припорошенные клоками одежды. Надо всем этим кружили насекомые, в воздухе витал уже отчетливый запах разложения.
