Нашли меня быстро: я совсем не героически лежала в высокой траве и всхлипывала. Мне помогли подняться, напоили какой-то гадостью и повели к общему месту сбора. Оказывается, наших раненых должны были телепортировать обратно, чтобы успеть оказать им помощь. Стоя среди покалеченных менаров, ядаже устыдилась своей слабости, но отказываться и добираться с остальными на ящерах было бы верхом глупости – и в третий раз за сегодня я увидела воронку портала, перенесшую меня прямо в госпиталь, в руки врачей и медсестер.
Они, осмотрев и не диагностировав ничего смертельного (самым серьезным была трещина в ребре: видимо, приложилась, пока катилась), отправили меня в палату. Палата оказалась одноместная и очень милая: никаких тебе белых стен, обои в цветочек, голубенькие занавесочки, симпатичное постельное белье – всяко лучше моей кельи в Ордене.
Я лежала на кровати: ребро ныло, в голову лезли разные мысли, но, стоило мне начать думать что-то одно, тут же перепрыгивала на другое.
Начала я с общей нехватки приключений в моей прошлой жизни, а закончила мыслями, что чуть не погибла сама, да еще, сделай что-то не так, могла угробить и кучу других. Выброс энергии при полной дестабилизации портала подобной мощности почувствовали бы и в столице.
Так я и рефлексировала, когда в дверь постучали.
– Войдите, – разрешила я вежливому посетителю, и на пороге возник…
– Привет, – Адальвейн, собственной персоной. Менар вглядывался в меня, видимо, ища признаки серьезных ранений.
И, не найдя, облегченно выдохнул: – Как ты себя чувствуешь?"
"Я смотрела на него и не могла определиться с ответом. С одной стороны, чувствую я себя хоть и не важно, но, с учетом происшедших событий, весьма неплохо. С другой стороны, прошедший месяц на Менардине, в течение которого мы не виделись, выдался, мягко говоря, непростым. Да и очень хотелось отомстить за все мои обиды и тяжелые мысли, виновник которых стоит сейчас передо мной, и притвориться умирающей.
Только вот с притворством у меня всегда были проблемы.
– Нормально. Спасибо, что спросил.
Друзьями мы, как показали события, не были, а жаловаться посторонним я не приучена.
– Я могу сесть? – Вейн посмотрел на стоящий у кровати стул.
Мне даже стало интересно: столько времени не объявлялся – и на тебе! Я кивнула, внутренне не ожидая ничего хорошего. А мои нехорошие предчувствия имеют свойство стопроцентно сбываться…
– Лера, я был неправ в то утро.
