В этот раз хочу злодея (СИ)

Да, наверняка так и есть. Не мог такой экземпляр надолго заваляться: явно уже женат и целая армия спиногрызов имеется.

Что-то резко стало грустненько.

— Во-первых, это вовсе не бред, — нравоучительно заметила я с полной уверенностью, так как сама была свидетельницей того, что сокровищница существует. Правда, затоплена, и ты быстрее подохнешь, чем из нее что-нибудь возьмешь, ибо аквалангов в этом мире не придумали. Но не суть. Я туда и не за золотом иду. — Во-вторых, как я уже сказала, ты можешь вернуться.

Я справлюсь сама, но буду благодарна, если подождете меня в таверне. Думаю, к обеду вернусь, — внесла я дельное предложение с задором.

Джинн замолчал еще выразительнее. Кто бы мог подумать, что у молчания может быть столько оттенков разочарования в человечестве и во мне в частности?

Я прямо явственно ощутила на себе поставленное клеймо блаженной.

Ну-ну, посмотрим, кто будет смеяться последним!

— Тебе не надоело? — спустя некоторое время задала я вопрос мужчине, который цеплялся капюшоном за ветки, то и дело натягивая его обратно поглубже на лицо, что ему явно мешало.

 — Я еще на поляне заметила, что ты не хочешь показывать своего лица. Неужели ты настолько популярная личность? — задала я вопрос и сама ответила: — Хотя, с таким лицом, грех быть непопулярным. Еще от поклонниц отбиваться. Ладно, допустим, в остальное время твоя скрытность — оправдана, — пошла я на попятный. — Но сейчас мы здесь вдвоем! Кого ты опасаешься? Что к тебе орчиха лезть с поцелуями начнет? — фыркнула я.

Джинн обернулся на меня, точно проверял серьезно ли я говорю или притворяюсь. Про орчиху я, конечно, загнула, но в остальном была полностью серьезной.

— Гюльчатай, открой личико, — клянчила я. — Уже умаялась идти, хоть вид твоего божественного лика настроение поднимет.

Мужчина остановился, обернулся на меня, долго смотрел в мое озадаченное внезапной остановкой лицо, а затем тяжело вздохнул и как-то нехотя спустил с головы капюшон.

Сама не заметила, как губы у меня растянулись в блаженной улыбке. Прямо дышать стало легче.

Джинн отчего-то нахмурился.

— Я все никак не могу понять, когда ты смеешься, а когда говоришь серьезно, — цыкнул он, а после отвернулся и пошел дальше. Но капюшон не надевал.

— А что такого странного в том, что мне нравятся красивые люди? Я, может, эстет?

— Может, потому, что ты — единственная, кто считает мое лицо красивым? Остальных я лишь пугаю.