В глухих лесах

— Уже все прошло, — сказал он. — Просто плохой сон.

Она вытянула руки и, как будто боясь снова провалиться в кровавое болото, крепко обняла его и сидела, прижавшись к нему, благодарная за то, что он живой и настоящий; его колючий шерстяной халат помогал ей полнее чувствовать реальность.

— Обними меня, — жарко прошептала она. — Ну прошу тебя, обними.

Казалось, прошла целая вечность, но вот… его пальцы коснулись ее плеча, спины, и она почувствовала, как Пол нежно гладит ее по голове, бормоча:

— Все хорошо, Кэрол, все хорошо.

Они не разжимали объятий, пока ей не стало легче. Потом он немного подался назад и спросил:

— Сейчас лучше?

Она кивнула. И снова замерла, не говоря ни слова, лишь не мигая смотрела ему в глаза. Он провел ее через долгий тоннель сомнений, ни на секунду не оставляя без поддержки, и теперь она смотрела на него другими глазами.

Его душа распахнулась перед нею во всей своей непорочности и преданности памяти дочери. Этот человек жертвовал всем, чтобы добиться своей цели. Ей вдруг захотелось коснуться его лица, и она провела рукой по его щекам. Он едва заметно отклонил голову, не отвергая ее, но делая попытку отвергнуть. Ее рука легла на его плечи и нежно потянула вниз. Что это было? Любопытство. Желание. Кэрол не знала. Но так хотелось ощутить на губах его поцелуй… Очень медленно, утомительно медленно он наклонил голову, и их губы слились. Она потянулась к нему, вся изогнувшись под одеялом. Пол чуть отшатнулся.

Кэрол, только и сказал он, но в его тоне были протест и даже предостережение. Но Кэрол крепко держала его за руку.

— Нет! Пожалуйста, не уходи. Я не хочу сейчас оставаться одна.

Он долго сидел, не проронив ни слова и не шелохнувшись, потом наклонился и выключил свет.

Она не помнила, сколько времени прошло, ей показалось — пролетело мгновение. Он снова был рядом с ней, его халат и пижама висели на стуле; и снова поцелуи — жаркие, нежные страстные — в губы… грудь… и снова — в губы… В нем тоже вспыхнуло желание.

Она открыла глаза. Миллера уже не было. За окном в прозрачном утреннем воздухе купались голые деревья.