В глухих лесах

Он говорил — три мальчика и одна девочка! Зачем он обманывал ее? Почему он сказал ей, что Сьюзан — дочь Миллера?

Кэрол заплатила по счету и спросила у кассира, откуда можно позвонить. Телефон-автомат, как оказалось, был недалеко, и Кэрол, наменяв монет, пошла звонить.

— Я не знаю никакого мистера Ламли, — ответил молодой человек. Кэрол звонила в книжный магазин в Уордсоне. Трубку снял один из продавцов. — Но здесь жена нашего хозяина, миссис Карсвелл. Если хотите, я могу ее позвать.

Жена хозяина? Карсвелл?

— Да, если не трудно, дайте ей трубку.

 — Кэрол старалась говорить сухо и деловито.

Вскоре она услышала в трубке тот же женский голос, что и в первый раз, когда просила оставить Джорджу Ламли записку недели две назад. Кэрол говорила резко и даже грубовато.

— Миссис Карсвелл, это Кэрол Уоррен. Мне нужен Джордж Ламли. Две недели назад я вам оставляла для него записку.

— Да, да. Я помню. Но сегодня Джорджа нет. Я передам ему, что вы звонили.

— Послушайте, я специально звоню в рабочее время, чтобы застать владельца магазина, мистера Ламли.

Но только что от вашего продавца я узнала, что настоящий владелец не Ламли, а ваш муж.

После некоторой паузы женщина неуверенно сказала:

— Мы партнеры. Я имею в виду мистера Ламли и моего мужа. В общем, я передам Джорджу, что вы звонили. — Она повесила трубку.

Партнеры? Что это? Еще одна глупая выдумка? Судя по тому, как она быстро бросила трубку, эта женщина была смущена тем, что ее уличили во лжи.

Кэрол вышла из кафе и направилась к машине.

Мысли о Миллере ни на секунду не оставляли ее. Почему он выдавал Сьюзан за свою дочь? Хотел ли он этим объяснить и оправдать свое стремление самостоятельно найти и разоблачить опасного убийцу? Для чего тогда весь этот маскарад с книжным магазином? Нет, это очередная ложь Миллера. Его ребенок не пострадал от руки жестокого убийцы.

Так что же заставляет Миллера бродить в поисках «лесного хищника»? Откуда возникла эта навязчивая идея, в которой не меньше патологии, чем в кровавой похоти убийцы?

Кэрол села в машину и поехала к отцу.

Машина мчалась на юг, унося Кэрол прочь от тяжелых раздумий и нервного напряжения этого суматошного и трудного дня. Хотя то, что ей предстояло, было делом вовсе не веселым, Кэрол все же вздохнула с облегчением..

Отец сидел на софе в гостиной, безвольно опустив руки, на коленях лежала куртка, рядом, чтобы не забыть, — зимние перчатки. В углу — два старых чемодана, он давно уже собрался и ждал только ее.

— Привет, папа.