В глухих лесах

Посетитель был одет в плащ из серой саржи, выглядевший слишком теплым для ранней осени, и жемчужно-серую шляпу, чуть сдвинутую на лоб, отчего глаз почти не было видно. Он не сразу протянул ей книгу, которую крепко прижимал к себе, почти спрятав в больших ладонях, продолжая смотреть на нее.

«Такое впечатление, что он пытается сравнить меня с портретом в книжке», — подумала Кэрол.

Знал ли он ее? У нее самой шевельнулось смутное чувство, что она его где-то недавно видела: то ли в ресторане, то ли в переполненном автобусе.

Секунды две она пристально смотрела ему в глаза, принимая вызов. Нет, теперь она была абсолютно уверена в том, что никогда его не видела. Но, только задержав взгляд, она представила, как можно было бы нарисовать это лицо под мягкими полями шляпы.

Тонкие черты, высокие скулы, придававшие ему аскетический вид, хотя большой нос, широкий рот и глубокая ямка на подбородке делали бы его угрюмым и неприятным, если бы не были так четко очерчены. Как бы внушительно он ни выглядел, общее впечатление сглаживалось за счет теплых карих глаз незнакомца, в уголках которых залегли глубокие морщины, свидетельствующие о долговременном пребывании на солнце.

Было трудно определить его возраст — Кэрол дала ему чуть больше пятидесяти. Манера одеваться говорила о том, что мужчина не молод, однако то, как плащ сидел на нем, а также прямая осанка свидетельствовали о силе и энергии. Он выглядел как стареющий хозяин ранчо или лесоруб, надевший городской костюм.

Не желая больше продолжать эту дуэль взглядов, Кэрол протянула руку за книгой.

— Могу ли я надписать ее для вас?

Он подал книгу.

— Спасибо, мисс Уоррен, будьте так добры.

Она обратила внимание на его речь — речь джентльмена. И голос — твердый и низкий, но хорошо поставленный — голос человека, привыкшего контролировать свою силу.

— И как мне ее подписать? — спросила Кэрол, открывая книгу.

Он скептически посмотрел на нее, словно бы думал, что она должна знать, чего он хочет.

Затем произнес:

— Напишите, пожалуйста, «На память Сьюзан», через «з».

В другое время Кэрол могла бы поинтересоваться, не приходится ли ему Сьюзан внучкой, или вытянула бы из него некоторые факты, чтобы посвятить надпись лично Сьюзан. Но взгляд мужчины говорил о каком-то глубоком волнении, которое скрывалось за невинной просьбой, и неожиданно Кэрол захотелось, чтобы эта встреча побыстрее закончилась.

«На память Сьюзан, — написала она своим обычным почерком. — С наилучшими пожеланиями, Кэрол Уоррен».