В канун Рождества

Потом взяла за руку, и через открытую, освещенную солнцем дверь они вошли в гостиную — красивую, просторную комнату с белыми стенами. Здесь было мало мебели и много света. В камине горел неяркий огонь, высокий эркер выходил на улицу. Казалось, церковь совсем рядом — протяни руку и дотронешься.

Оскар ждал их, стоя спиной к камину. Высокий, как Элфрида, но не такой худой. Красивая серебристо-седая голова, спокойное, доброжелательное лицо, на удивление гладкое. Глаза полуприкрыты, их наружные уголки опущены. Одет в клетчатую рубашку с шерстяным галстуком и синий свитер.

— Здравствуйте, Оскар. Я Кэрри Саттон.

— Дорогая… — Оскар пошел к ним навстречу, и Люси подумала, что он, наверное, немного удивлен при виде такой потрясающе эффектной молодой женщины. И восхищен конечно. — Как приятно с вами познакомиться! Надеюсь, путешествие было не слишком утомительным?

Они пожали друг другу руки.

— Ничуть. Мы совсем не устали, — сказала Кэрри.

— Алек вас сразу нашел? Элфрида все утро с ума сходила от волнения и без конца выглядывала в окно, не едете ли вы.

— Так мило, что вы нас приняли. — Кэрри огляделась. — Какой чудесный у вас дом.

— Мне принадлежит только половина.

— От этого он не становится менее замечательным. — Кэрри отпустила руку Люси и обняла ее за плечи. — А это моя племянница Люси Уэсли.

— Здравствуйте, — сказала Люси, подавляя волнение.

Оскар перевел на нее взгляд, и она заставила себя посмотреть ему в глаза. Он долго не говорил ни слова. Люси понимала, что он думает о своей двенадцатилетней дочери, которой теперь нет в живых.

Понимала, что им владеют сейчас смешанные чувства, главное из которых — боль. Что он невольно сравнивает ее с Франческой. Она надеялась, что выдержит сравнение. Что еще могла она поделать? Но вот он улыбнулся ей и взял ее руку в свои. Его пожатие было теплым, дружеским, и она сразу перестала нервничать.

— Стало быть, ты Люси.

— Тогда придется тебе спать на чердаке.

— Оскар, в ваших устах «чердак» звучит не слишком заманчиво.

— «Чердак» всегда звучит не слишком заманчиво.

Старые сундуки, чемоданы и оленьи головы. Но не волнуйся, Люси, на самом деле это не чердак, а мансарда, и Элфрида там все очень мило устроила для тебя. Теперь, — он выпустил руку Люси и взглянул в окно на церковные часы, — половина первого. Мне кажется, вам обеим стоит пойти в свои комнаты и устроиться. А потом мы чего-нибудь выпьем и будем обедать. Элфрида все утро колдовала над пастушьим пирогом, это такая картофельная запеканка с мясом.