В канун Рождества

Оскар был в теплой непродуваемой куртке на клетчатой подкладке и твидовой шляпе, которая, как заметила Люси, очень ему шла. В ней он казался еще красивее.

Когда они выходили из ворот, Оскар сказал:

— Сначала обойдем город.

Они двинулись по улице, вокруг церковной стены, мимо магазина подарков, аптеки, книжной и мясной лавок, газетного киоска.

— Сюда я хожу за утренними газетами. Если я разленюсь и мне захочется поваляться в постели, то идти за газетами придется тебе.

Бензоколонка, лавка, заваленная вязаными свитерами, маленькая гостиница, витрина с пляжными безделушками, универсальный магазин.

Люси остановилась у дерева с облетевшей листвой и сквозь кованые ворота посмотрела на выложенную плитами дорожку, ведущую к открытой боковой двери церкви.

Ей почему-то ужасно захотелось войти. Она видела устланные половиками ступени и закрытую внутреннюю дверь.

— Интересно, церковь открыта? — спросила она.

— Всегда. Именно эта боковая дверь. Наверное, для посетителей.

— Не знаю, Люси. Я там не был.

— Можно войти? На минутку?

— Давайте войдем.

В церкви так хорошо, когда там никого нет. Как на пустынных улицах. И все можно рассмотреть. На минутку, а?

Оскар перевел дыхание, и Люси подумала, что он сейчас скажет: «теперь не время» или «в другой раз». Но вместо этого он только глубоко вздохнул:

Люси отворила ворота, заскрипевшие на петлях, и они с Оскаром пошли по мощеной дорожке. У входа висело объявление: «Добро пожаловать, но, пожалуйста, без собак».

Они привязали поводок к ручке наружной двери, и Горацио с недовольным видом уселся на половике.

Церковь была пуста. Их шаги гулко отдавались на плитах, и под сводами им вторило эхо. Сквозь цветные стекла витражей проникал солнечный свет. Ряды скамей располагались и в центре, и в боковых нефах, образуя как бы три отдельных храма. Стены каменные, сводчатый потолок парит высоко над головами, оштукатуренные плоскости выкрашены в небесно-голубой цвет.

Люси бродила, разглядывая все вокруг. Читала надписи на старых надгробных плитах. Люди другой эпохи, истинные слуги Господа, исправные прихожане.

Встречались как знатные, титулованные имена, так и самые обычные. Церковь оказалась гораздо больше, чем думала Люси, и когда она осмотрела все от богато украшенной купели до красивых, вручную расшитых гарусом подушечек для коленопреклонения, то увидела, что Оскар, наверное, устав стоять, расположился на передней скамье.

Люси почувствовала себя виноватой, подошла и села рядом с ним.

— За то, что я так долго ходила.