В канун Рождества

— Свою веру в Сына Божия.

— Понимаю. — Люси подумала, что они действовали весьма разумно. — А рождественские елки?

— Елки пришли из Германии. Их завез Альберт, принц-консорт, супруг королевы Виктории.

— Индейки — из Америки. До этого традиционным блюдом был гусь.

— А рождественские гимны?

— Их сочиняли испокон веков и сейчас сочиняют.

— А святочные хождения из дома в дом? Что это означает? Никогда не понимала.

— Да ничего особенного. Просто повод выпить. Пили в основном эль, приправленный пряностями.

— Даже не знаю, когда и откуда пришел этот обычай.

Люси помолчала, потом спросила:

— Вы любите Рождество?

— Отчасти, — сдержанно сказал Оскар.

— А я не слишком его люблю. Вокруг него всегда столько разговоров, что потом наступает какое-то… разочарование.

— Из чего следует, что никогда не стоит ожидать слишком многого.

Высоко над их головами церковные часы пробили половину третьего. Отдаленный, мелодичный, глуховатый звон курантов.

— Кажется, мы засиделись, — сказал Оскар.

Люси ничего не ответила.

В церкви царило безмолвие. Откуда-то издалека проникали звуки: проехал автомобиль; кого-то позвал мужской голос; в вышине, над куполом, пронзительно кричала морская чайка. Люси посмотрела вверх и впервые заметила неброские фонари, установленные в выступе резного каменного карниза. Сейчас они не были зажжены, поэтому она их не сразу увидела.

— Должно быть, очень красиво, когда эти фонари горят. Они как прожекторы, как солнечный свет, сияющий на голубом потолке.

— Думаю, их зажгут в воскресенье, к утренней службе.

— Вот бы посмотреть.

— Если хочешь, это можно сделать, — негромко сказал Оскар и поднялся со скамьи. — Идем. Мы ведь собирались погулять. Нам надо дойти до побережья, пока не начало темнеть.

Оскар, Люси и Горацио ушли гулять. Тяжелая парадная дверь со стуком захлопнулась за ними. Кэрри с Элфридой сидели за кухонным столом и улыбались друг другу. Они давно не виделись и теперь наслаждались своим покойным уединением.

— Оскар очень обаятельный человек.

Элфрида, думала она, несмотря на свои шестьдесят два года, кажется живой и энергичной, как юная девушка. Она такая стройная. Яркие волосы, живописная одежда, щедрый мазок помады на губах — все говорит о здоровом неприятии надвигающейся старости. Само присутствие этой женщины действует как хорошая доза стимулятора.

— Это правда, — с удовольствием подтвердила Элфрида.

— Я так рада, что они с Люси, кажется, подружились. Люси очень тревожилась.