В канун Рождества

Люси обхватила кружку ладонями, наслаждаясь ее теплом, и с удовольствием начала пить. Обе молча смотрели в окно. Потом появилась одинокая машина, объехала церковь и устремилась по направлению к шоссе. Она ехала медленно и осторожно, оставляя за собой след из пары темных полос. Когда она скрылась, Люси спросила:

— А который теперь час во Флориде?

Элфрида опешила. Люси никогда не говорила ни о Флориде, ни о матери, ни о ее новом друге.

— Не знаю, — спокойно ответила она. — Кажется, разница в пять часов. Значит, три часа ночи.

Наверное, там тепло и влажно. Довольно трудно представить. Я никогда не была во Флориде. И вообще в Америке. — Элфрида ждала, что Люси продолжит разговор, но девочка ничего больше не сказала. — Тебе хотелось бы там побывать? — мягко спросила Элфрида. — Синее небо, пальмы, бассейны…

— Нет. Я бы все это возненавидела. Потому я туда и не поехала.

— Но твоей маме это было бы приятно. А у тебя получились бы замечательные каникулы.

— Мне не нравится Рэндал Фишер.

— Он такой скользкий. Противный.

— А может, на самом деле он милый и безобидный.

— Вот мама так и считает.

— Тем лучше для нее.

— Я надеюсь, Люси. Но не уверена. Подождем — увидим.

Оскар, расположившийся возле камина, поднял глаза от газеты.

— Оставляю тебя в одиночестве.

— Нет, примерно на полчаса. Я позвонила Табите Кеннеди и еду к ней, чтобы взять напрокат бокалы для нашей вечеринки. У нее несколько запасных наборов для рождественских визитов прихожан, и она сказала, что мы можем на них рассчитывать.

— Как мило с ее стороны.

— Придется взять машину. Буду ехать со скоростью пять миль в час и очень осторожно.

— Хочешь, я поеду с тобой?

— Если ты сам этого хочешь.

— Я предпочел бы остаться тут, но готов тебе помочь.

— Может, лучше, когда я вернусь, поможешь мне выгрузить коробки из багажника и внести в дом?

— Конечно, позови меня. Между прочим, почему так тихо? Где все?

— Сэм с Кэрри поехали в Бакли. А Люси закрылась в мансарде, завертывает рождественские подарки. Если хочешь, можешь немного погулять и взять с собой Горацио.

Снег перестал.

Оскар не выказал особого восторга по поводу этого предложения.

— Может быть, — неопределенно сказал он.

Элфрида улыбнулась, потом наклонилась поцеловать его.

— Будь осторожен, — сказала она, но Оскар уже углубился в газету.

На улице дул холодный злой ветер. Закутавшись — в сапогах, в пальто-накидке и шерстяной шапке, — Элфрида вышла из теплого дома и поежилась. По небу неслись облака, в морозном воздухе кружили чайки.