В канун Рождества

А вдруг у меня начнется старческий маразм? Я не собираюсь ухнуть все деньги на ремонт коттеджа майора Билликлифа и остаться без гроша.

— Но мы же еще не знаем, сколько придется истратить.

Однако Элфрида не собиралась сдаваться.

— Тогда, предположим, я продам мой домик в Гэмпшире, и мы используем эти деньги на…

— Нет, — категорически отрезал Оскар.

— Ладно, — покорно согласилась она, и Оскар почувствовал, что чудовищно груб и резок. — Моя идея хороша, но ты, наверное, прав.

Однако вскоре она снова завела ту же волынку.

— Как бы то ни было, новость потрясающая. Ясно одно: мы должны туда поехать и осмотреть этот несчастный, осиротевший дом, от подвала до чердака. И спасти от смерти в снегу машину. А еще собака. Что нам с ней делать? Помнишь, она прямо как собака Баскервилей, выла и ломилась в запертую дверь?

— Честно говоря, я предпочитаю иметь дело с Горацио. Может, мне удастся уговорить Чарли Миллера оставить собаку при себе? Я намекну Розе…

На лестничной площадке зазвонил телефон.

— Черт возьми, ну почему телефоны звонят так не вовремя? — воскликнула Элфрида.

— Не обращай внимания. Притворимся, что нас нет дома.

— Хотела бы я обладать такой силой воли. Увы, не получается.

Элфрида встала и вышла из кухни. Оскар слышал, как она взбежала по лестнице, и настойчивые звонки смолкли.

До него долетел слабый отзвук ее «алло».

Оскар сидел, терпеливо ожидая ее возвращения и примериваясь к странным идеям. Может, она права? Однако если он продаст Усадьбу Сэму, то вырученная сумма будет его единственным капиталом на черный день.

Да, разумеется, надо поехать и взглянуть на старый дом майора. Может быть, если его почистить и заново кое-что покрасить, он станет не таким уж скверным, каким показался сначала. И все-таки жить в маленьком, неудобном темном доме после просторной величественной Усадьбы…

Он будет невыносимо скучать по солнечным, полным воздуха комнатам, по ощущению пространства, чувству защищенности и основательности.

И ему нелегко будет продать свою часть дома — даже человеку вроде Сэма Ховарда — и навеки расстаться с Усадьбой.

Наверху Элфрида все еще разговаривала. Он слышал звук ее голоса, но слов не разбирал. Время от времени она замолкала, а потом снова начинала говорить. Оскар понятия не имел, с кем это она болтает, и только надеялся, что ей не сообщат какую-нибудь дурную или тревожную новость.

Он допил свой джин с тоником.