В канун Рождества

Элфрида, подмазав последнюю ресничку, посмотрела на свое отражение в длинном зеркале гардероба. Черные шелковые брюки, прозрачная черная блузка, поверх которой надет свободный жакет из зеленого шелка. Висячие серьги и длинные нити бус казались зеленоватыми, отражая ткань жакета. Голубые веки, алый рот и пламенеющие, как только что разгоревшийся огонь, волосы.

Она надеялась, что новые друзья не сочтут ее чересчур экстравагантной.

Выйдя из спальни, она увидела у импровизированного бара Артура Снида, полностью готового к исполнению обязанностей.

— Артур! Вы такой красивый сегодня. А где миссис Снид?

— Кончает готовить котлетки «по-киевски», миссис Фиппс. Через минуту поднимется. Вы смотритесь потрясающе. Я бы вас и не узнал, встреться вы мне на улице.

— Спасибо, Артур. А все остальные уже готовы?

— Сидят у огонька. Гости вот-вот наедут.

— Я надеюсь, они сами войдут, без звонка, но если что, вы не сможете спуститься и открыть дверь?

— Сделаю, миссис Фиппс. А сейчас как насчет стаканчика шипучего? Остальные уже запаслись.

Для поднятия духа, как сказал мистер Бланделл. Но, сдается, ему в такой праздник дух поднимать не потребуется.

Артур налил Элфриде шампанского, и с бокалом в руке она прошла в гостиную. И комната, и все присутствующие, казалось, сошли со страниц иллюстрированного журнала в яркой глянцевой обложке. Люси высоко зачесала волосы, и со своей тонкой шейкой и серьгами в ушах казалась повзрослевшей. Лицо Кэрри разрумянилось, и Элфрида не могла припомнить, когда у нее так сияли глаза.

Кэрри надела черное платье с закрытым горлом, но без рукавов, с юбкой, струившейся мягкими складками от узких бедер до самых щиколоток, и открытые серебряные босоножки на высоком каблуке. На пальце у нее сверкало сапфировое кольцо, в ушах — бриллиантовые серьги. Элфриде казалось, что в Кэрри невозможно не влюбиться сразу и навсегда, и она не могла понять, как это Сэм может сосредоточенно играть в карты, словно считая потрясающую красоту Кэрри само собой разумеющейся. Хотя это, наверное, обнадеживающий признак. Больше всего на свете Элфриде хотелось, чтобы Кэрри снова была счастлива, но Оскар прав, слишком рано еще строить планы и заниматься сватовством. Пока нужно радоваться уже самому появлению Сэма и тому, что они с Кэрри вроде бы подружились.

Все были заняты разговором, поэтому только Оскар, который стоял у камина, видел, как вошла Элфрида. Их взгляды встретились, и на мгновенье им показалось, что в этой ярко освещенной людной комнате их только двое.