В канун Рождества

— Но, может быть, он тебе со временем понравится?

Люси посмотрела на Оскара, в его доброе лицо с печальными глазами под нависшими домиком веками, и подумала, что некоторые люди нравятся сразу, и вот так сразу ей понравился Оскар. И что никогда в жизни не будет она относиться к Рэндалу Фишеру так, как к Оскару.

— Я нагрубила Кэрри.

Глаза Люси снова наполнились слезами, но теперь ей это было безразлично. Она почувствовала, как важно сейчас обо всем рассказать Оскару.

— Я на нее накричала. Я крикнула, чтобы она убиралась вон.

А она приходила меня утешить. И у меня ужасно тяжело на сердце.

Она зашмыгала носом, и губы у нее скривились, как у младенца. Оскар сунул руку в нагрудный карман своего красивого бархатного сюртука и достал много раз стиранный льняной носовой платок, от которого приятно пахло одеколоном. Он протянул Люси платок. Она взяла его и громко высморкалась.

Почувствовав себя немного лучше, она пояснила:

— Я обычно на людей не кидаюсь.

— Я знаю. К сожалению, когда мы расстроены, то всегда вымещаем свои чувства на самых близких и любимых людях.

— Правда? — удивилась Люси.

— Не могу представить, что вы на кого-нибудь кричите.

Он улыбнулся своей доброй улыбкой. Он улыбался очень редко, но улыбка всегда так его преображала!

— А это случалось, и не раз.

— Я… Я себя ужасно чувствовала вместо того, чтобы, наоборот, радоваться.

— Да, я знаю. Ты была потрясена.

— Если бы мама вышла замуж за кого-нибудь другого, за англичанина, я бы так не расстроилась.

Но я не хочу, чтобы меня насильно отправили в Америку, и не хочу ходить там в школу и жить там, и вообще. Лондон мне тоже не очень нравится, но я хотя бы знаю, что там к чему. И еще я не могу жить у бабушки, потому что она из-за всего поднимает шум и требует, чтобы все было по ее, и хочет выезжать, и встречаться со своими друзьями, и играть в бридж. А когда она играет, ей не нравится, если я вхожу в комнату, даже просто поздороваться. И терпеть не может, когда ко мне приходит Эмма, потому что, как она говорит, мы ужасно шумим. Я не могу с ней жить, Оскар.

Он похлопал по одеялу. Люси отдала носовой платок, и он его спрятал, а потом взял Люси за руку. Ее пальцам стало тепло и покойно. Прикосновение было таким добрым, что на сердце у Люси полегчало и она заговорила свободнее.

— Не думаю, что тебе вообще надо что-либо делать. За тебя должны действовать другие.

— Послушай меня. Есть предложение. Мы там внизу кое-что придумали.