В канун Рождества

Я пытался пригласить ее пожить у нас, хотя бы временно, но Никола считает меня негодяем, а Серену ведьмой и отказывается отпускать к нам дочку.

Элфрида вздохнула. Она отлично понимала, насколько безнадежна ситуация.

— А как Кэрри? — спросила она.

— По-прежнему в Австрии. У нее хорошая работа в туристической компании. Она на ответственной должности.

— Когда я был в Лондоне последний раз, мы позавтракали вместе, но наши пути редко пересекаются.

— Нет. Говорит, что не хочет мешать, смущать Серену. Кэрри уже тридцать, она не ребенок.

У нее своя жизнь. Если ей захочется приехать в Эмбло, достаточно поднять телефонную трубку, и она это знает. — Он замолчал, поставил стакан, закурил сигарету.

— Курить ты не бросил, — заметила Элфрида.

— И не собираюсь. Тебя это раздражает?

— Ничуть. Меня никогда ничто не раздражает.

— Выглядишь ты замечательно. Как поживаешь?

— Не страдаешь от одиночества?

— Теперь стало легче.

— Жизнь обошлась с тобой жестоко.

— Ты о Джимбо? С ним она обошлась еще более жестоко, чем со мной.

Что может быть хуже для замечательного, блестящего человека, чем медленное угасание. Но я ни о чем не сожалею, Джеффри. Мы с ним недолго жили вместе, но это было что-то особенное. Немногим выпадает такое счастье.

— Расскажи мне про свое новое пристанище.

— Дибтон? Обыкновенная скучная деревушка. Как раз то, что я хотела. Маленький коттедж, в нем жил кто-то из железнодорожных рабочих, таких коттеджей там целая улочка. Больше мне ничего и не нужно.

— Опять же самые обыкновенные. Добрые, приветливые.

Встретили меня вполне дружелюбно. Оставаться в Лондоне я не могла.

— А какие-то близкие друзья появились?

Элфрида начала рассказывать ему о Фубистерах и Бобби Бартон-Джонсе, о викарии и его жене, о пантомиме в воскресной школе. Потом поведала о миссис Дженнингс и Альберте Меддоузе, о сказочно богатом мистере Данне, о его закрытом плавательном бассейне и огромной оранжерее с огненно-красными геранями и фикусами. Завершали рассказ Бланделлы: Оскар, Глория и Франческа.

— Они, и правда, необыкновенно добры ко мне.

Можно сказать, взяли под свое крыло. Глория богатая и щедрая. Она — владелица дома, в котором они живут. Он называется «Грейндж» и ужасно уродлив, но необыкновенно теплый и комфортабельный. Глория уже была прежде замужем, у нее два взрослых сына, а маленькая Франческа — девочка оригинальная, очень забавная и милая. Глория — очень гостеприимная хозяйка, постоянно устраивает приемы, пикники, дружеские вечеринки или собрания комитета.