В канун Рождества

 — Фергюсон был там кем-то вроде главного лесничего. Да ты его помнишь. Поезжай через главные ворота, там найдешь. Я ему позвоню и предупрежу, что вы с Элфридой едете».

Но в темноте они потеряли представление о расстояниях и проскочили мимо главных ворот. Оскар понял это, только когда увидел промелькнувшую мимо светящуюся надпись: «Гостиница Корридэйл».

Они с трудом отыскали разворот, но снова промахнулись, уткнувшись в грязный фермерский дом, где их яростно облаяла собака, вернулись к повороту и на этот раз, двигаясь со скоростью улитки, оказались более удачливы.

— Ничего этого я не помню, — снова пожаловался он таким тоном, словно виновата была Элфрида.

— Все меняется, Оскар, все меняется.

— Но я не вижу ни одного дома поблизости.

— Неужели мы проездим весь остаток ночи?! — В голосе Элфриды послышалось отчаяние, но Оскар надеялся, что она все-таки не потеряет своего хладнокровия: эти два дня от нее веяло удивительным спокойствием, иначе он бы, наверное, не вынес путешествия.

Сейчас Оскар ни в чем не был уверен. Он грустно сказал:

— Наверное, мы уже слишком стары, чтобы пускаться в такие авантюры.

— Не смеши меня! Мы не старики, и никакие это не авантюры. Просто нам надо забрать ключ. А для этого всего-навсего требуется найти этот противный коттедж.

В конце концов они его нашли, причем совершенно случайно. Они повернули налево, на узкую дорогу, явно ведущую в тупик, и вдруг перед ними сквозь обнаженные ветви деревьев засиял огонек.

— Это он? — с сомнением спросила Элфрида.

— Да. — Оскар вздохнул с облегчением. Он помнил этот домик.

Машина въехала в ворота и затормозила перед домом. Колеса зашуршали по гравию. В свете фар они увидели деревянное крыльцо и закрытую дверь. Элфрида выключила мотор и сразу же, чуть ли не до смерти напугав их, тишину разорвал жуткий хриплый лай и какие-то замогильные подвывания.

— Господи, помилуй, — вздрогнула Элфрида.

— Это собака. Наверное, мастиф. Или ротвейлер. Собака Баскервилей, одним словом. Из машины я не выйду. Предпочитаю сохранить ноги в целости.

Тут раздался голос, такой же хриплый, как лай, и хлопнула входная дверь. Лай оборвался. На заднем сиденье приподнялся бедный терпеливый Горацио и робко посмотрел в окно. Было очевидно, что он тоже не желает расставаться с лапами. И они стали ждать.