В канун Рождества

— Мы только возьмем ключ и тут же уедем, — заявил Оскар.

В открытую дверь дома они увидели слабо освещенную прихожую. Там возвышалась долговязая тощая фигура человека, который смотрел на них, защищая глаза от яркого света фар. Элфрида, заметив это, тут же выключила их.

— Это вы, Бланделл? Я жду…

Неоконченная фраза повисла в воздухе.

Оскар и Элфрида выбрались из машины, закоченевшие и уставшие до боли в суставах. Коленки у Оскара хрустнули. Холод пробирал до костей.

— Извините, что мы так поздно, — сказал Оскар, — трудно ехать в темноте.

И все такое незнакомое. Мы приехали за ключом и потом…

Он собирался сказать «сразу уедем», но майор Билликлиф перебил его:

— Входите. Опрокиньте стаканчик на дорожку. Составьте мне компанию.

— Рад встрече. Предвкушал ее. Входите, у меня тепло.

Майор отодвинулся и гостеприимно распахнул дверь. Немного поколебавшись, Оскар капитулировал. Ему хотелось поскорее закончить это ужасное путешествие, попасть в Криган и вступить во владение своим домом, но, видимо, придется общаться и пить.

— Спасибо, — сказал он тихо и протянул руку Элфриде. — Это мой друг Элфрида Фиппс. Она поехала со мной, чтобы помочь вести машину.

— Чудесно. Чудесно. Путь чертовски длинный. Рад познакомиться, мэм.

Майор взял руку Элфриды, и Оскару показалось, что тот сейчас запечатлеет на ней поцелуй — так старомодны были манеры майора.

— Здравствуйте, — ответила Элфрида.

— А теперь давайте закроем дверь. Проходите.

Они прошли за майором в маленькую гостиную с низким потолком.

За каминной решеткой горел немощный огонек, который вряд ли мог как следует прогреть комнату. Обстановка производила мрачное впечатление: продавленные кожаные кресла, неровный, в складках, половичок, ковер на полу, покрытый собачьей шерстью, переполненные пепельницы.

В конце комнаты была дверь в какое-то помещение, куда выдворили злобную собаку, и оттуда доносилось теперь ее нервное повизгивание и тяжелое дыхание.

Время от времени на двери дребезжала задвижка, словно, вне себя от ярости, зверь бросался на нее.

Элфриде стало не по себе.

— А какой породы ваша собака?

— Лабрадор. Старая добрая сука. Мухи не обидит.

На каминной доске скучились потускневшие кружки, мяч для игры в гольф, часы, остановившиеся на четверти первого, открытки с потертыми уголками и кожаная шкатулка, в которой майор Билликлиф хранил слуховой аппарат. Он вставил «патроны» в уши.