Если любили ее, а такое тоже бывало, чего стесняться, то она сухо принимала ухаживания и подарки, но сердце ее оставалось холодно, а мысли безмятежны. Такая штука, как взаимная страсть, была ей неведома.
Она не хотела больше влюбляться, потому что не хотела больше страдать. Это аксиома. Чувства, которые вызывал у нее писатель Никита, были лишними, ненужными, вносящими сумятицу в размеренную и привычную жизнь. Они не могли принести ничего, кроме лишней боли, а боли ей не хотелось. Ее и так было слишком много за последний год.
Она тяжело вздохнула и вдруг, как будто заново увидев тревожные глаза сидящей перед ней сестры, снова спросила:
– Так чего тебе?
Оля от волнения глотала слова больше обычного, но Полина, привыкшая к такого рода диалогу, все-таки поняла.
– Я поступила плохо? – спросила ее сестра.
– Когда? – удивилась Полина и ласково улыбнулась. – Ты не можешь поступить плохо, Олька. Ты практически святая. Я не знаю человека добрее и безобиднее тебя.
– Нет, я поступила плохо, – упрямо повторила Оля.
– Я взяла чужую вещь, причем без разрешения.
– Ты про ракушку на пляже? Конечно, брать чужое не очень правильно, с этим не поспоришь. Но ты же не хотела ничего плохого. Ты хотела только посмотреть. Конечно, нужно было дождаться, когда Костик вернется к своему лежаку, и попросить разрешения, но то, что ты так поступила, вовсе не повод на тебя кричать. Так что, Оля, плохо поступил он, а не ты.
– Нет, я виновата, – упрямо сказала Оля, и ее нижняя губа вдруг отчетливо задрожала от переизбытка чувств.
– Как ты думаешь, Костик сможет меня простить за то, что я сделала?
Изумленная Полина вдруг поняла, что ее сестричке, которую она, несмотря на двадцатипятилетний возраст, привыкла считать маленькой несмышленой девочкой, очень нравится Костя. Как мужчина нравится. Мысль была тревожной, потому что слишком легко Олю можно было обидеть. Однако, немного поразмыслив, Полина решила, что от этой первой в жизни сестры влюбленности вреда быть не может.
Несмотря на утреннюю выходку, дурным и подлым человеком Костик не выглядел, так что серьезная беда Оле вряд ли грозила.
Присмотреть за ней, конечно, следовало, но это было привычно. С самого детства, с того момента, как Оля появилась на свет и стало понятно, что она отличается от остальных детей, Полина всегда присматривала за ней. Где бы они ни находились вместе, Оля всегда была в поле зрения старшей сестры.
