– Ну, конечно, он не будет на тебя сердиться, – успокаивающе сказала она и погладила сестру по полной щечке. – Он же понимает, что ты не хотела, и это он теперь чувствует себя виноватым, что накричал на тебя. Так что завтра мы придем на пляж, и вы обязательно помиритесь. Ты попросишь прощения, он попросит прощения, и все. Инцидент будет исчерпан.
– А ты мне поможешь? С ним поговорить? – уточнила Оля.
– Ну, конечно, помогу. Ты же знаешь, я сама не люблю быть с кем-то в ссоре. Так что я очень тебя понимаю.
– А ты поссорилась с Никитой? – Полине показалось, что она ослышалась, но нет, ее младшая сестра сидела напротив нее, и в ее круглых черных глазах светилось не любопытство, а женское понимание и даже сострадание.
Никогда раньше Полина не видела у нее таких глаз."
"– Нет, с чего ты взяла? – спросила она. – Мы не ссорились вовсе. Просто Никита сегодня занят и не смог прийти на пляж.
– А ты из-за этого расстроилась? Ты плакала, я видела.
– Оля, ты же тоже иногда плачешь из-за всякой ерунды, – сказала Полина.
– У меня было плохое настроение с утра, потому что я планировала провести этот день с Никитой, а у него оказались другие планы. Но это не страшно. Люди никогда не должны подстраиваться под чужие ожидания. Он делал сегодня то, что считал нужным. Но завтра мы обязательно увидимся. И нам, в отличие от вас с Костиком, даже мириться не придется.
Оля просияла. Мысль, что Полина сравнила себя с Никитой, с ней и Костиком, явно пришлась ей по душе. Круглая мордаха порозовела от счастья.
– Тогда я сейчас спать пойду, – радостно воскликнула она.
– Если заснуть, то ночь пройдет быстро-быстро. А утром можно будет идти мириться. Только дай мне слово, что ты больше не будешь плакать.
– Кто не будет плакать? – На балконе появилась мама, устроившая небольшую постирушку и теперь вынесшая целый таз белья к натянутым на балконе веревкам.
– Никто не будет, – быстро ответила Полина. – Мы не собираемся плакать, да, Оля? Мы совсем наоборот, будем петь и смеяться, как дети.
– Вот болтушка.
– Впрочем, в мамином голосе не было сердитости, скорее привычная нежность по отношению к старшей дочери. – Олька, марш в комнату, дай Поле от нас отдохнуть. Видишь, она решила книжку почитать. А ты у нее под ногами путаешься. Вот не поедет она с нами больше в отпуск, будешь знать.
– Куда ж я денусь, – пробормотала Полина, а Оля вскочила со своего плетеного кресла, от переизбытка чувств сделала неуклюжий пируэт и побежала в комнату, стукнувшись о балконную дверь.
