В конце они оба умрут

Я слышу сирены полицейских машин и продолжаю крутить педали. Надеюсь, это не по мою душу.

Я еду еще несколько минут, а потом останавливаюсь между «Макдональдсом» и заправкой. Кругом фонари, наверное, тормозить здесь глупо, и в то же время, оставаясь на самом видном месте, можно неплохо спрятаться. Хотя это не точно, я же не Джеймс Бонд, у меня нет руководства по тому, как скрываться от плохих парней.

Черт, а ведь я плохой парень.

Но двигаться дальше я просто не могу. Сердце скачет на первой космической, ноги горят огнем.

Нужно передохнуть и восстановить дыхание.

Я сижу на обочине у заправки, пахнет мочой и дешевым пивом. На стене рядом с насосами для велосипедных шин изображено граффити с силуэтами двух людей. Оба силуэта – как человек на табличке мужского туалета. Оранжевым баллончиком под ними написано: «Приложение „Последний друг“».

Ни хрена мне не дают прощаться по-человечески. Ни семью свою не обнял в последний раз, ни плутонцев. Черт, дело даже не в прощании. Мне не удалось поблагодарить людей за то, что они для меня сделали.

Малкольма за верность, которую он столько раз доказывал. Тэго за то, как мы ржали над его сценариями к ширпотребным фильмам, типа «Клоун-стукач и карнавал судьбы» или «Змеиное такси», хотя сценарий «Доктора на замену» был вот просто отвратный, даже для ширпотреба. Фрэнсиса за его уморительные пародии на киногероев, от которых я ржал до посинения и умолял его заткнуться, так болела грудная клетка. Я вспоминаю тот день, когда Дженн Лори научила меня играть в солитер, не только чтобы я не кис, но и чтобы не скучал в одиночестве; день, когда все уже легли спать и мы круто поболтали с Фрэнсисом: он тогда сказал, что вместо стандартных комплиментов по поводу внешности нужно делать комплименты об индивидуальности – потому что «красивые глаза могут быть у кого угодно, но один-единственный человек может напеть алфавит так, что он навеки станет твоей любимой мелодией». Я вспоминаю Эйми – как она всегда оставалась со мной честна, даже теперь, когда отпустила, сказав, что больше в меня не влюблена.

Можно было бы еще обняться со всеми нашими фирменным плутонским объятием. Но теперь назад дороги нет. Может, не надо было сбегать. Наверное, побег усугубляет наказание, но подумать мне было некогда."

"Я должен отблагодарить плутонцев. В своей речи на похоронах каждый из них говорил только правду. В последнее время я, конечно, наворотил делов, но я хороший парень.