В краю багрового заката

Петрович, краем глаза поглядывая на свою невесту, с облегчением отметил, что ее опасения насчет внешнего вида были изрядно преувеличены. Не так уж сильно пострадала ее кожа днем раньше (а может, помогла настойка Витальевны) – сегодня она была полна энергии и, судя по всему, совсем не чувствовала недомогания. Лишь кожа ее имела слегка красноватый оттенок – но это, конечно, уже не был тот цвет вареного рака, что имело место вначале.

– Сергей Петрович, – дернула Петровича за рукав Марина-младшая, – а нам с Вероникой можно купаться?

– Купаться можно, – подумав, сказал Петрович, – но только без авангардизма и у самого берега.

– А как это – без ава..ганизма? – озадаченно спросила Маринка.

– Это значит, что в трусиках, а не как эти хулиганки, в костюме Евы, – затем он добавил, – Ляля, пожалуйста, присмотри там за девочками.

– Хорошо, Петрович, – покорно согласилась Ляля, стоя к своему суженому в профиль и стягивая трусики с узких бедер.

– Ох, и бесстыжая ты, Ляля, – покачала головой фельдшерица, – и ты, Лиза, тоже.

– Какая есть, уважаемая Марина Витальевна, – ответила Ляля и потянулась всем своим молодым, гибким телом. – Хорошо-то как!

– Действительно, хорошо, – подтвердила Лиза, смахнув со своего плеча невидимую пылинку и стрельнув озорным взглядом в Андрея Викторовича. От таких взглядов обычно в трех метрах загорается сухая солома, но бывший старший прапорщик остался неколебим.

– Поосторожней там, – с грубоватой заботливостью сказал он, отводя в сторону глаза от обнаженной Лизы, – далеко не заплывайте.

– Мы идти вода? – спросила Мара, прикоснувшись ладонью к предплечью Ляли. – Мы готова.

– Тетя Ляля, мы тоже готовы, – сказала подошедшая к ним Марина-младшая, за спиной которой пряталась Вероника.

– Значит я теперь уже и тетя, – вздохнула Ляля, беря девочек за руки. – Ну ладно, малявки, пойдем, обновим водичку.

– Да, – неожиданно задумчиво сказал Сергей-младший, глядя в спину удаляющимся девицам, – Так и рождаются обычаи.

– Да ты философ, Сережа, – хлопнул по плечу Сергея-младшего Андрей Викторович, – Впрочем, кто его знает, как оно там будет.

– Любой обычай, – сказал Сергей Петрович, – должен иметь под собой глубокий практический смысл, иначе это не обычай, а уже что-то иное – например, пережиток старины.