В ловушке времени

И вот этому пришел конец.

По крайней мере, так считают эти ничтожные людишки. Но я непременно выпутаюсь…»

Девушка, лежавшая на кровати в квартирке Лисбет, задрожала всем телом. То, что она в который раз стала проклятой, — с этим Тува уже смирилась. Она поняла: Олавес Крестьернссённ — тот самый неописуемо красивый мужчина, которого видела в наркотическом состоянии Суль, и который был позднее упомянут в хронике Людей Льда. Теперь она это знала. Он звался Олавес Крестьернссённ и жил в XIII веке. Страшный человек!

Но в данный момент ее напугал не он.

А тень, что выползла из проулка, и принялась расти, и дотянулась уже до самой процессии…

Тенгель Злой! Он снова ее выследил, подобрался еще ближе.

Она должна попасть в период до его рождения, и побыстрее! В какой же?..

В 1120 году он побывал в Пещерах Жизни, так рассказывал Ветле Странник. 1120 год…

Тува лихорадочно соображала. В ту пору он был еще молодым юношей. Ей нужно вернуться в… Ну, какой же год это будет? 1075-ый?

Вряд ли он уже успел появиться на свет.

Зато родители его вполне могли в это время жить.

Это подходит. У нее совсем не осталось времени, вот-вот, и Тенгель Злой настигнет ее…

В последнюю секунду она передумала. О возрасте Тенгеля Злого никто ничего не знал. Не обладая точными сведениями, называть 1075 год было слишком рискованно. Мало ли, вдруг он все-таки уже успел родиться. Поэтому она остановилась на другой дате: 1025.

Да, она вернется в 1025 год. Это неопасно. Может быть, не так уж и обязательно, поскольку это слишком ранняя дата, но… Выбор сделан.

Теперь она была далеко и от Олавеса Крестьернссённа с его опасным окружением, и от Тенгеля Злого, который уже протянул было к ней свои щупальца.

В ожидании следующей фазы она размышляла обо всех проклятых, которых повстречала, странствуя сквозь столетия. Эти проклятые не оставили после себя потомства. Они не нашли себе пару и умерли, все до одного, бездетными. Так что она, Тува Бринк, происходит, собственно говоря, не от них. Нисходящая линия на них прерывалась.

Бесповоротно. Наверное, и она тоже останется незамужней, бездетной.

До чего же это грустно!

Но ведь и Хейке был проклятым! И Ульвхедин. Хотя они перешли на другую сторону, стали служить «добру». Этого она делать не собирается.

А Ульвар? А Сёльве? У них у обоих родились дети. А разве они были «хорошими»?

Значит, и для нее не все еще потеряно.

Да, но одно дело — быть мужчиной, другое — безобразной девушкой, которая никому не нужна.