В моём сердце ты... (СИ)

Потому что тосковала  нестерпимо. Каждую минуту. И эта тоска жестоко терзала и без того разбитое сердце.

Бесконечно вспоминались последние его слова: «Мне кажется, я тебя люблю». Именно над ними, а не над злосчастной «старухой», она лила слёзы ночами.

Иногда прокрадывалась малодушная мысль: может, зря она оттолкнула его. Может, стоило простить ему ошибку? Вдруг и правда то был сиюминутный порыв, единичный случай? Может, он и в самом деле не такой, как все они, и не думал так гадко про неё, и не называл так за глаза? Может, не стоило быть такой категоричной? Ведь самой же теперь очень плохо.

Но тут же сама себя стыдила: «Где твоё достоинство?! Где гордость? Вспомни, что бывало всякий раз, когда ты проявляла слабость».

Да и если уж честно, она, может, и дрогнула бы, и уступила, но Андрей прощения у неё больше не просил после того раза. И вообще никак не давал о себе знать.

Лишь под окнами красовался его родстер, и в программе учёта она видела, что он приходит на работу и уходит домой в положенное время.

Ну и хорошо, что они не видятся, продолжала она внушать себе. Ещё неделя, две, три, ну, месяц, и всё пройдёт. Во всяком случае, станет легче.

Глава 35

Как назло, распоряжения и директивы из Москвы сыпались нескончаемым потоком. Дёргали, давили, требовали ускорить дело с инвестиционным проектом.

В другой раз она бы сама с азартом развила бурную деятельность, напролом бы шла к конечному результату, а сейчас очень хотелось плюнуть на всё и забыться. Не видеть никого и ничего.

Львинную долю работы она делегировала своим замам. Вот только переговоры с чиновниками невозможно было переложить на чужие плечи. После форума подвисший вопрос с выделением земли сдвинулся с мёртвой точки, но всё равно оставались разные нюансы. Их следовало решать, потому что ждать, пока она придёт в себя, никто не станет.

Елена Эдуардовна чуть было вовсе не забыла про назначенную встречу в администрации города, чего с ней сроду никогда не случалось, но Людмила Михайловна, верный секретарь, побеспокоилась – вовремя напомнила.

Переговоры прошли ни шатко ни валко. Чиновник, с которым она уже не раз обсуждала эту тему, не узнавал её.

Обычно Елена Эдуардовна так строила беседу, что непременно загоняла его в тупик. Любую фразу изворачивала в свою пользу так, что после их бесед бедняга чувствовал себя беспомощным, и в душе он её, конечно, побаивался и тихо ненавидел.