В моём сердце ты... (СИ)

– Давай, Дина, за тебя! С днём рождения! – приподняла одноразовый стаканчик Люба, чтобы скорее миновать возникшую неловкость.

– Да-да! За тебя, Шигибаева! Ура! – провозгласил Арсений и опять прихлопнул стаканчик целиком. – Уффф…

– Не ори! – зашипела на него Люба. Тот и впрямь не щадил голоса.

– А ты мне не указывай! – огрызнулся распоясавшийся маркетолог.

– Вдруг… – Люба запнулась, – вдруг Елена Эдуардовна услышит.

– Хах! – хохотнул Арсений. Нацелив на Любу указательный палец, обратился вдруг к Андрею.

– Слышал хохму? Она уверена, что ты у нас крот, ага. Что это ты Старухе стучишь. И теперь она при тебе зовёт её исключительно по имени-отчеству. Заметил?

Слова, брошенные так небрежно, будто ошпарили. Гнев горячей волной прилил к голове, заколотился в висках.

Андрей исподлобья уставился на Арсения. Сердце тяжело и гулко ухало, распирая грудную клетку. Кроме его стука он, казалось, ничего больше не слышал. А, может, и вправду все смолкли, присмирев. До зуда хотелось двинуть этому поддатому дурачку-маркетологу так, чтобы стереть глупую улыбку.

Андрей неосознанно сжал кулаки.

Это ведь какой-то бред, думал он, пытаясь унять ярость, которая удавкой сдавила горло и горечью разлилась во рту. Абсурд полнейший. Этот ничтожный, никчёмный тип, который и мизинца её не стоит, который вообще ничего из себя не представляет, смеет так уничижительно отзываться о его Лене. То, что когда-то он и сам думал о ней не лучшим образом, казалось ещё большим бредом. Да это и не помнилось уже.

– Какая она тебе старуха, сморчок? – произнёс Андрей угрожающе. – Ещё хоть раз так её назовёшь, и я тебе устрою хохму.

Выдержав небольшую паузу, вперился в Любу и добавил хмуро:

– Это, кстати, ко всем относится.

Глава 38

Арсений, обычно восприимчивый к чужим переменам настроения и очень благоразумный, если не сказать трусоватый, тут вдруг вскинулся. Поднялся и, слегка покачиваясь, навис над столом.

– Это кто тут сморчо-о-ок? – голос его играл интонациями и переливался от тенорка к фальцету.

– Я тебя не оскорблял, и меня оскорблять нечего! А то одна тут строит козью морду, – он кивнул в сторону Любы, – теперь ещё ты оскорбляешь. Думаешь, раз ты…"

"– Сядь и рот закрой, – велел Андрей.

– Кажется, я понял! – Арсений сесть-то сел, но молчать и не думал. – Неужели ты и впрямь со Старухой… ауууу…

Андрей не дал ему договорить, резко выкинул правую руку вперёд, ударив кулаком в челюсть. Арсений коротко взвыл, прижал ко рту ладонь.