В начале пути

В том, что он не ошибся, юный император убедился очень скоро. Но… Таких людей можно слушать бесконечно долго, даже если ничего не смыслишь в предмете. Невозможно оторваться от рассказа по-настоящему разбирающегося и знающего свое дело человека. А Петр с некоторых пор обнаружил в себе некую… нет, не страсть, но сильную тягу к всякого рода механизмам. Он даже влез в дедовскую библиотеку, надо заметить, довольно обширную по направленности и богатую по насыщенности. Господи, чем только не увлекался покойный император!

– Ты уж прости, Яков Тимофеевич, но, чувствую, если тебя не остановить, ты можешь вещать и до утра.

А у меня есть еще дела, да и завтра поутру на занятия. Ты-то вон уж мастер своего дела, а мне еще очень многому нужно учиться. – Петр все же решил остановить, казалось бы, нескончаемый рассказ.

– Хм. Простите, ваше императорское величество. Увлекся я что-то. – Батищев поднялся и четко, по-военному встал во фрунт. – Разрешите идти, ваше императорское величество?

– Ты куда собрался, Яков Тимофеевич? – Петр даже брови вскинул в удивлении.

 – Нешто решил, что мне захотелось сказочку на сон грядущий послушать? А ну садись. Ишь хитрец выискался. Весь вечер заливался соловьем, слова вставить не дал, а теперь – разрешите идти.

– С этой минуты – Петр Алексеевич или государь. Понял ли?

– Да не ори ты, не на плацу. Оглушил. Садись, кому говорю.

А вот этот с дедом накоротке не был. Вон как робеет, хотя и сидит перед ним совсем еще юнец. Правда, тот вьюноша – император, самодержец, а потому старый солдат со всем политесом.

Ничего, старина, привыкай. И лучше побыстрее. Господи, ну чего вы все такие старые-то, того и гляди Богу душу отдадите, а иных-то и нет. Даже если и есть, кто их искать будет? Не император же. Так что смену себе подготовьте. А где ее готовить? Правильно. Либо в академии, либо на ратном труде. Ну в академии Нартов пусть старается, а вот Батищев…

– Знаешь ли, Яков Тимофеевич, что такое пенька?

– Знаю, конечно, – с некоторым удивлением ответил Батищев.

– А вот и не знаешь, – уверенно возразил Петр. – Пенька – это основной товар, который идет на экспорт от нас за границу. Полтора миллиона пудов, пятая часть доходов казны от торговли, не шутка. И в основном в Англию, которой сколько ни пошли, а все мало будет, потому как пенька – это в первую очередь разные канаты, тросы да паруса. На оснастку только одного не самого большого корабля тратится до двух с половиной тысяч пудов пеньки.