В начале пути

– Вы просто лжец, господин Герман.

– Вы назвали меня лжецом? – Математик даже прищурился, метнув в Нартова гневный взгляд.

– Господа, господа! – Понимая, что ситуация становится пиковой, Шумахер попытался встать между ссорящимися.

Одно дело – третировать неугодного, лишать его финансирования, ограничивать свободу действий, прикрываясь различными положениями и регламентами и оставаясь в рамках закона. И совсем иное – когда переходят на личности. Как ни крути, но господа академики все без исключения дворяне. В России же сейчас вовсе не времена покойного кардинала Ришелье, когда за дуэль на территории Франции можно было поплатиться головой.

– Разумеется, вы лжец, так как ничто из сказанного вами не является правдой.

– Превосходно. Надеюсь, вы находитесь в дворянском достоинстве, господин Нартов.

– Можете не сомневаться.

– В таком случае, я требую удовлетворения.

– Господин Шумахер, это уже не входит в вашу компетенцию, так как здесь вступает в силу кодекс чести, – сухо оборвал фактического главу академии Герман.

 – Или господин Нартов желает принести мне свои извинения?

– Отчего же. Я принимаю вызов.

Нартов смотрел на Якоба Германа с нескрываемой злостью. В этот момент он готов был вбить этого швейцарца в землю, по самую маковку. И надо заметить, вполне мог это сделать, значительно превосходя его физически. Но коль скоро на тебя не бросаются с кулаками, а вызывают на поединок, будь добр действовать согласно кодексу чести…

Петр был несказанно зол. Нет, он был взбешен! Подумать только, Академия наук – и вдруг дуэль, едва не окончившаяся смертоубийством.

Впрочем, насчет «едва» пока ничего не ясно. Нартов все еще пребывал в тяжелом состоянии, и Иван Лаврентьевич Блюментрост не мог поручиться за его жизнь.

Андрей Константинович обладал довольно крупным телосложением, и сойдись он с Германом в кулачном бою, то непременно поколотил бы его. Но согласно кодексу чести драться на дуэли надлежало не на кулаках, а на шпагах. Всем представлялось, что это будет довольно забавное зрелище.

Еще бы, два книжных червя, взявшиеся за оружие. Но на деле все оказалось не так. Герман при всей своей деятельности все же уделял время обучению владением клинком, чего нельзя было сказать о Нартове.

Схватка закончилась, едва начавшись. Швейцарец, не мудрствуя лукаво, дождался атаки, легко отбил неловкий выпад и вогнал узкое лезвие шпаги в грудь русского медведя. Потом отвесил церемонный поклон и направился к своей карете, предоставив заботу о раненом его секундантам.