В начале пути

Господи, это каким же надо было быть глупцом, чтобы не понять таких простых вещей! Человек, не имеющий ученых степеней, в этом клубке змей, именуемых светочами современной науки, получив высокое назначение, неизменно подвергнется нападкам. Впрочем, Петр был готов оказать всестороннюю поддержку своему протеже. Но это при условии, что ему было бы известно о происходящем.

Нартов же оказался достаточно гордым, чтобы не просить о помощи. Петр не ожидал от него подобного. В былые времена Нартов не стеснялся обращаться к Петру Великому с просьбами оградить от нападок того же светлейшего, вмешивавшегося в дела, в которых тот не смыслил.

Когда Петру доложили о подоплеке дуэли, он просто рвал и метал. Как такое могло произойти?! Как такое вообще возможно в стенах академии?! И вообще, отчего он узнает об этом, когда все уже свершилось?!

Разумеется, Лаврентий Лаврентьевич Блюментрост тут же был вызван на ковер. Петр внимательно слушал президента академии, неосознанно отмечая, что тот прекрасно владеет русским языком.

Вроде два родных брата, от одних родителей, а поди ж ты. Иван Лаврентьевич говорит с ярко выраженным акцентом, как истинный немец, словно и не родился в Москве. Наверное, все дело в возрасте. Иван Лаврентьевич рос в то время, когда Немецкая слобода в Москве была более замкнутым мирком. А Лаврентий Лаврентьевич родился не просто на пятнадцать лет позже, а уже в другую эпоху. Акцент у него конечно же присутствует, все же Немецкая слобода оставила свой отпечаток и на нем, но уже более мягкий, и уж буквы-то он все выговаривает правильно.

– Итак, суть проблемы в том, что все решили, будто Нартов злоупотребляет моим расположением и использует ресурсы академии в личных целях.

– Но ведь все именно так и выглядит, ваше величество.

– Только выглядит, Лаврентий Лаврентьевич, – скрипнув зубами, возразил Петр, откидываясь на спинку стула. – Андрей Константинович действительно исполнял мою волю. Я поручил ему изготовить ткацкую махину и заверил, что он может полностью рассчитывать на мою поддержку и ресурсы академии.

– Но откуда нам было это знать доподлинно, ваше величество?

– Поинтересовавшись у меня, а не затевая глупую ссору на ровном месте. Тот же Герман проводит достаточно много времени со мной и вполне свободен в общении.

– Андрей Константинович мог обратиться ко мне. Но он этого не сделал. Поэтому я считаю, что особой вины господина Германа в произошедшем нет.