В начале пути

Обжегшись на молоке, на воду дуют. Поэтому Петр опасался подпускать близко к себе кого-либо. Опыта с Долгоруковыми ему хватило с избытком. Так что лучше обождать, окрепнуть, а когда появится полная уверенность, что не подомнут под себя, тогда можно будет и о женитьбе подумать.

Разумеется, можно было бы рассмотреть варианты с династическим браком, но надобности в том пока нет. Во всяком случае, он таковой не видел. И потом, что такое династический брак? На его взгляд, одна только видимость. Насколько успели сродниться французский и испанский престолы, и то войны между ними чуть не традиция.

Заведи полюбовницу, так тут можно только головную боль получить. Тому примером хотя бы тот же французский двор. Да и память о фаворите Иване была еще жива. А у него и без того забот выше головы. Потому и сторонился он всяческих отношений и надежды никому не подавал.

Но тут юноша удивился самому себе, явно заинтересовавшись возможностью принять участие в танцах. И ведь дело не в том, что неприлично отказывать даме, подавая дурной пример, а просто не хочется отказывать вот ей.

Петр невольно снова прислушался к музыке. Взглянул на танцующие пары. Нет, ни одной знакомой фигуры не улавливается. Это явно какой-то новый танец. Опять же видно привнесение русского. Что-то подобное было на ассамблеях его двора, еще до болезни. Эдак развлечения ради. Но… Нет. Там были просто русские народные танцы, здесь же все по-иному. Все те же четкие и выверенные фигуры и жесты, но другие.

– Простите, сударыня, не сочтите за дерзость… Не хотите ли легкого вина?

– Вина, сударь? – Брови девушки взметнулись вверх в явном недоумении.

– Прошу вас, бокал вина, – приблизившись так, чтобы его могла слышать только она, тихо произнес он, одновременно предлагая руку.

– Хм. Хорошо, сударь. Молодого, белого, – беря его под локоть, произнесла девушка тоном, предполагающим объяснения со стороны кавалера.

Краем глаза Петр заметил опешившего Механошина. Тот явно был удивлен выходкой девицы, но никак не мог сообразить, кто она такая.

– Видите ли, сударыня, у меня и мысли не было обижать вас отказом, – когда они с бокалами в руках смогли найти некое уединение в углу зала, заговорил Петр.

– Извините, а вы не могли бы сначала представиться?

– Конечно, вы. Даме не пристало представляться первой.

– А. Ну да. Петр.