В начале пути

Собственно, именно по этой причине вот эти трое и обедали с ним за одним столом. Не обладая достаточным опытом и опасаясь совершить ошибку (где теперь взять Ивана Долгорукова, на которого можно спихнуть все свои грехи?), Петр использовал эту троицу соперников как противовесы, выслушивая их мнение. Решения же принимал сам, что, разумеется, не исключало ошибок, зато в значительной мере уменьшало их вероятность.

– Я вот что измыслил, – когда с обедом было покончено и они втроем перешли в рабочий кабинет, заговорил Петр.

 – Надобно подготовить указ, согласно которому всяк пойманный на мздоимстве да казнокрадстве в первый раз будет обязан за каждый незаконный рубль уплатить штраф в пять. При этом он может остаться на прежней должности, если на то будет решение суда. Суду же опираться не на свое суждение, а на мнение начальства осужденного и лиц, работающих рядом с ним. В случае неуплаты штрафа в месячный срок следует наказание по уложению о наказаниях. При повторной поимке на подобном преступлении следует такой же штраф, но уже вкупе с наказанием по уложению. В случае неуплаты штрафа наказание увеличивается вдвое.

– Петр Алексеевич, иные казнокрады и мздоимцы с легкостью смогут откупиться от наказания. А оставшись на прежней должности, восстановить все утраченное сторицей. Разве только станут осторожнее, – возразил Ягужинский.

– Я думаю так же, – поддержал его Головкин.

– А ты что скажешь, Андрей Иванович? – Петр посмотрел на Остермана.

– Государь, мне мнится, что ты прав.

Господа, я объясню свою позицию, – подняв руку и слегка склонив голову вправо, поспешил перебить готовые сорваться возражения Остерман. – Судите сами. В империи на сегодняшний день не хватает образованных и подготовленных кадров, должности зачастую занимают люди сторонние, которые в иное время там не оказались бы. Далее, нельзя отбрасывать в сторону то, что большинство поддается соблазну, пребывая в уверенности, что не будут в том уличены. Сомнительно, что после суда они будут пребывать в том же заблуждении, а значит, если даже не перестанут заниматься прежним, станут куда более скромными и осторожными. Впрочем, уверен, большинство воздержится от дальнейшего небрежения законом, страшась наказания. Обжегшись на молоке, дуют на воду.

– А по мне, так вы не правы, Андрей Иванович, – возразил Головкин. – Сегодня наказания куда суровее, но племя воровское меньше не становится. А ведь и живота лишают, шутка ли. Здесь же можно отделаться штрафом.