В Объятиях Соблазна (СИ)

Я ясно выражаюсь?

Марко дернул щекой, глаза его опасно блеснули. Казалось, он вот-вот сорвется с места, наброситься на меня с кулаками. Я внутренне сжалась, готовясь дать отпор. Но вместо ожидаемой атаки Марко вдруг расхохотался — зло, надрывно, содрогаясь всем телом.

— Вот это номер! — выдавил он сквозь приступы смеха. — Лапочка Лиззи показала коготки. Что ж, признаю, недооценил. Может, из вас и впрямь выйдет толк. Если, конечно, не сломаетесь под грузом непосильной ноши.

Он шагнул вперед, нависая надо мной всей тяжестью своего тела.

Жар его разгоряченной кожи опалял даже сквозь тонкую ткань моего платья. От мускусного, терпкого запаха и аромата кальянного дыма у меня закружилась голова. Я невольно сглотнула вязкую слюну, стараясь унять предательскую дрожь.

— Поглядим, кто кого, синьорина, — прошептал Марко, обжигая своим дыханием мою шею. — Нас ждет занятная партия. Не взыщите, если правила игры порой покажутся вам чересчур жесткими. Но я ведь предупреждал — бордель не место для благородных девиц.

Здесь побеждает хватка и безжалостность. И я намерен выйти победителем. Чего бы мне это ни стоило.

С этими словами он отстранился и вразвалочку покинул кабинет, сопровождаемый моим полным ненависти взглядом. Дверь за ним захлопнулась с оглушительным стуком. А я без сил рухнула в кресло, комкая подол измятого платья. Сердце бешено колотилось, по спине струился липкий пот. Вот тебе и поговорили по душам. Марко открыто объявил мне войну. Что ж, вызов принят. Игра началась.

И я твердо решила сражаться до победного конца.

Даже если придется погрязнуть в интригах, разворошить все свои страхи и слабости, переступить через остатки гордости. Элизабет Эштон не привыкла отступать.

После стычки с Марко в кабинете и воодушевляющей речи перед куртизанками я чувствовала себя совершенно опустошенной. Эмоции бушевали, мысли путались. Хотелось лишь одного — забиться в свою комнату, упасть на кровать и проспать целую вечность. Или хотя бы оставшиеся три дня до подписания бумаг о продаже.

Увы, я понимала, что подобная роскошь непозволительна. Марко ни за что не оставит меня в покое, будет изводить своими насмешками и провокациями. Да и девицы вряд ли проникнутся моей отповедью надолго. Страх страхом, но привычка брала свое. Без постоянного контроля они быстро вернутся к прежним повадкам.

И все же сил на активные действия уже не оставалось. Весь мой боевой запал куда-то испарился, сменившись усталой обреченностью.