В Объятиях Соблазна (СИ)

Буду оберегать Элизабет, заботиться о ней. Докажу, что достоин ее любви.

В голове начал понемногу оформляться план. Для начала надо устроить ей сюрприз. Не пошлый, в духе записных ловеласов — а трогательный, милый. Чтобы она поняла — я дорожу ею искренне. Ценю не за красоту или породу — а за чистую, невинную душу.

Ворвавшись в лавку цветочницы, я заставил недовольно ворчавшую синьору Агнессу собрать все ромашки, какие у нее только нашлись. Не слушая причитаний, сгреб охапку цветов и сунул ей в руки пригоршню монет.

Денег вышло раз в пять больше, чем требовалось — но мне сейчас было не до счетов.

Счастливо улыбаясь, я вывалился на улицу, прижимая к груди благоухающий ворох. Ромашки были свежими, только срезанными — еще хранили на лепестках капельки росы. Невесомые, трогательные — ну чем не символ невинности и чистоты? То, что нужно, чтобы вымолить прощение у оскорбленной девичьей гордости.

Поймав на площади мальчишку-посыльного, я сунул ему в руки букет и хрипло приказал:

— Отнеси в палаццо Контарини, синьорине Элизабет Эштон.

Живо! Только смотри, не помни, охламон. А то уши надеру.

Парнишка испуганно закивал, прижимая к груди цветы. Шмыгнул носом, буркнул: «Си, синьор», и был таков. Я удовлетворенно проводил его взглядом. Ничего, теперь Элизабет поймет, что я серьезен. Что мои извинения искренни, а не просто блажь.

Что ж, с первой частью плана покончено. Теперь надо подумать, чем еще порадовать мою несравненную. Может, пригласить на прогулку? Покатать на гондоле, угостить сластями? Или, чем черт не шутит, даже в театр сводить.

Говорят, сегодня в «Ла Фениче» дают новую оперу. Что-то там про несчастную любовь и всякие страсти-мордасти. В самый раз будет, для примирения-то.

Тут же мысленно одернул себя: полегче, Марко! Это ж надо додуматься — тащить оскорбленную девицу в театр, на потеху всему городу. Да еще и на любовную драму! Она ж меня пошлет к чертям собачьим после вчерашнего-то конфуза.

И поделом, не будь я последний идиот.

Ладно, с развлечениями повременим. Нужно что-то более тонкое, личное. Какой-нибудь особенный подарок, знак моего искреннего раскаяния и желания все исправить. Может, украшение? Или даже лучше — что-то символическое, говорящее о глубине моих чувств.

Щелкнув пальцами, я круто свернул в сторону ювелирного квартала. Здесь, среди тесных улочек и старинных мастерских, работали лучшие умельцы Венеции.