В Объятиях Соблазна (СИ)

Пакуйте нашу пташку в клетку — и в путь. Не будем заставлять ждать его светлость.»

Светлость? У меня тревожно екнуло сердце.

Додумать я не успела. Один из бандитов достал из-за пазухи тряпицу и склянку с какой-то темной жидкостью. Глаза его маслянисто блеснули, а губы растянулись в предвкушающей ухмылке.

— Ну-ка, подержите крошку! Сейчас мы ее угомоним.

С этими словами он плеснул жидкость на тряпку и молниеносным движением прижал ее к моему лицу. Я только и успела, что сделать судорожный вдох — как в ноздри ударил резкий сладковатый запах.

Сознание стремительно ускользало, погружая в липкую удушающую темноту.

Хлороформ! Эта мысль слабо шевельнулась в угасающем рассудке. Меня усыпляют, как какое-то животное!

Из последних сил я дернулась, пытаясь вырваться. Но тело уже не слушалось. Руки-ноги налились свинцом, язык онемел. Последнее, что я ощутила перед тем, как окончательно провалиться в небытие — это грубые руки, вытащившие меня на улицу.

Я очнулась в тесной сырой комнате со связанными руками и ногами. В голове гудело, тело ломило от неудобной позы. Щурясь от боли, я огляделась. Каменные стены, узкое окошко под потолком, тусклый свет догорающей свечи. Откуда-то капала вода, в углу копошились крысы. Где я? Что случилось?

Обрывки воспоминаний постепенно всплывали в памяти. Карета, незнакомый кучер, нападение на дороге.

Внезапно с лязгом отворилась массивная дверь. Пламя свечей заколебалось от сквозняка, по стенам заплясали уродливые тени. Я затаила дыхание. Тяжелые шаги приближались, гулко отдаваясь в коридоре. Звякнули шпоры, скрипнула кожа.

На пороге возникла рослая фигура в элегантном синем сюртуке. Облегающие брюки со штрипками подчеркивали стройность ног. Волну кружевного шейного платка перехватывала жемчужная булавка.

Незнакомец шагнул в комнату, опираясь на витую черную трость с серебряным набалдашником в форме оскаленного черепа.

Его лицо скрывала жуткая маска чумного доктора — белая кожа, стеклянные глаза-бусины и длинный клюв, набитый целебными травами. От резкого запаха трав у меня закружилась голова. Зловещие одеяния и вычурные манеры леденили кровь.

Цокая каблуками отполированных ботфорт, он приблизился к моей лежанке. Даже в полумраке я различала богатство его туалета.