В Объятиях Соблазна (СИ)

Из мебели — лишь колченогий стол да такой же шаткий стул. Разве что треснутый кувшин, да пара покрытых плесенью корок на покосившейся полке.

Обессиленно привалившись к стене, я сползла на пол. Слезы отчаяния и бессилия хлынули из глаз. Всхлипывая, спрятала лицо в ладонях. Тело сотрясала крупная дрожь, дыхание вырывалось со свистом. Перед мысленным взором вновь замелькали страшные образы. Искаженное мукой лицо Ханны, кровавые пятна на полу, безумный блеск в глазах Кристиана…

О боже, почему все так? За что мне эти страдания? Сердце разрывалось от боли и страха.

Отчаянно хотелось кричать, звать на помощь. Господи, да пусть явится хоть кто-нибудь! Разбойник с большой дороги, монах из обители, да хоть ты, чертов Марко!

Стоп. А ведь точно — Марко! При мысли о нем внутри будто огонек зажегся. Слабый, робкий, готовый угаснуть от малейшего дуновения — но свет! Марко… Он ведь наверняка уже ищет меня. Не мог не хватиться, не забить тревогу. Бьется, небось, аки лев в клетке. Места себе не находит.

Глупое, нелепое сердце екнуло в груди.

Защемило нежностью вперемешку с тоской. Марко, Альвизе… Дьявол с янтарным взглядом, взявший меня в полон. Насмешливый, дерзкий, непредсказуемый. Несносный, бесцеремонный, самоуверенный хам. Но как сладко было таять в его объятиях! Как горячо отзывалась душа на грубоватую нежность…

Тряхнув головой, я со стоном поднялась. Что за чушь лезет в голову? Вот уж кто точно не герой-спаситель, так это Марко! Эгоистичный, ветреный ловелас, думающий лишь о себе. Циничный интриган, завлекший в свои сети наивных дурочек.

Решительно смахнув слезы, я выпрямилась. Расправила плечи, вздернула подбородок. Все, Элизабет, хватит рыданий. В конце концов, ты и сама с усами. Не пасовала в передрягах и похлеще. А значит — справишься. Выстоишь, выдержишь, найдешь лазейку. Но плакаться и ждать у моря погоды — увольте. Полагаться ты можешь только на себя.

Однако, как бы я ни старалась подбодрить себя, усталость и пережитой ужас давали о себе знать. Ноги подкашивались, голова шла кругом.

Последние силы стремительно покидали меня, сменяясь апатией и безразличием.

Добравшись до жесткой койки, я без сил рухнула на нее. Тело будто налилось свинцом, глаза слипались. Страх, боль, отчаяние — все сейчас казалось далеким, почти нереальным. Оставалось лишь одно желание — забыться, провалиться в спасительную темноту, хоть ненадолго сбежать от кошмара наяву.

Свернувшись клубочком, я обхватила себя руками. Веки неумолимо тяжелели, мысли путались.