В Объятиях Соблазна (СИ)

Элизабет обмякла в моих руках, но ее сердце билось ровно, а дыхание щекотало шею. Наконец-то моя бесценная в безопасности! Еще минута — и страшно представить, что могло случиться. Но теперь все позади. Больше никто не посмеет ее обидеть — я лично прослежу и порву в клочья любого, кто рискнет перечить.

Распахнув тяжелые дубовые двери, вышел на залитую солнцем площадь.

И тут, словно по мановению волшебной палочки, из-за угла с грохотом вылетел отряд всадников во главе с Лучано. Вороные жеребцы тяжело били копытами брусчатку, а их всадники сжимали в руках обнаженные клинки, готовые в любой миг ринуться в бой.

Лучано в два прыжка очутился рядом, с тревогой вглядываясь в лицо Элизабет.

— Жива? — выдохнул он, осторожно касаясь ее руки.

Я кивнул, с нежностью поправляя выбившийся локон.

— Без сознания, но дышит. Просто перенервничала, бедняжка. Столько всего свалилось… Надо скорее доставить в безопасное место, уложить в постель.

Друг понятливо кивнул, распахивая дверцу экипажа. Я бережно внес бесценную ношу внутрь, устроил на мягких подушках.

Лучано тихо прикрыл дверцу экипажа и обернулся к ожидающим приказа людям. Его лицо помрачнело, а в глазах мелькнула жесткая решимость. Он махнул рукой, подзывая двоих дюжих молодцов.

— Джакомо, Энрико! Возьмите пару ребят и наведите порядок в часовне, приберите там все.

Парни молча кивнули, бросаясь выполнять поручение. Лучано проводил их мрачным взглядом, а затем повернулся к оставшимся людям.

— Остальные — по коням! Глаз не спускать с экипажа синьора Альвизе. Будем сопровождать до самого палаццо, — скомандовал он, вскакивая в седло. — В дороге не расслабляться! Смотреть в оба!

Отряд молча кивнул, беря карету в плотное кольцо. Лучано пришпорил коня, возглавляя кавалькаду. Процессия тронулась, выезжая с площади на главный тракт.

А я, сидя в экипаже, прижимал к груди бесценную Элизабет. Гладил шелковистые локоны, целовал мраморно-бледные щеки.

По пути в палаццо я то и дело проверял ее пульс, вслушивался в тихое дыхание. Молился всем богам, чтобы с ней все было хорошо. Ведь если Элизабет пострадала из-за меня — никогда себе не прощу. Костьми лягу, а искуплю вину!

Слуги встретили нас на пороге, подобострастно кланяясь и охая. Я рявкнул, чтобы мигом привели лекаря, натопили комнаты и постелили свежее белье в опочивальне хозяйки.