В Объятиях Соблазна (СИ)

Почти как наша несравненная Олимпия на сцене — только хлыстом щелкни, так сразу огонь и страсть!

Лукреция и Валерия дружно захихикали, бросая на меня ехидные взгляды. Певица надменно повела плечом и процедила:

— Польщена сравнением, Агостино. Только боюсь, нашей гостье еще расти и расти до моей огненности. Уж больно она приличная да целомудренная.

Олимпия окинула меня презрительным взглядом и демонстративно поправила на груди чуть не лопающийся корсаж. Зал грохнул хохотом пополам с непристойными шуточками.

У меня зачесались руки влепить этой девке пощечину.

Но я сдержалась. Не хватало еще опуститься до банальной потасовки. Вместо этого я одарила ее сладчайшей улыбкой.

— О, у меня в запасе немало сюрпризов, синьорина, — проворковала я. — Просто я предпочитаю приберегать страсть для избранных, а не размениваться по пустякам. Уверена, вам этого не понять. Какая жалость, что некоторые бездарно растрачивают свой огонь, вместо того чтобы разжечь один, но пылающий пожар.

Олимпия вспыхнула, затрясла веером, разевая рот в немом возмущении.

До нее, кажется, не сразу дошел смысл моей тирады. Зато Марко расхохотался с нескрываемой злой радостью:

— Ай да синьора Эштон! Не успели переступить порог, а уже жжете глаголом направо и налево. Вот это я понимаю, огненная натура. Того гляди спалите тут все к чертям!

Он послал мне откровенно восхищенный взгляд, от которого по спине побежали мурашки. Смутившись, я уткнулась в тарелку. Ох, что-то мне подсказывает, что этот поединок острословия был только началом.

И Марко явно не прочь подлить масла в огонь. Ну что ж, посмотрим, кто кого!

Шумные пересуды вокруг моей персоны не утихали, сменяясь то похабными шуточками, то едкими замечаниями в адрес моей чопорности. Я старательно делала вид, что увлечена ужином, хотя кусок не лез в горло. Но тут Лукреция Монтефельтро громко постучала вилкой по бокалу, привлекая всеобщее внимание.

— Друзья, я просто сгораю от любопытства! — провозгласила она, прищурившись. — Скажите, леди Элизабет, неужели вы и впрямь намерены изменить нравы в этом милом палаццо? Неужто наши девочки отныне станут паиньками и молитвенницами? Какая жалость!

Она картинно всплеснула руками.

Гости дружно загоготали, предвкушая занятную перепалку. Я медленно подняла глаза, отодвигая тарелку.

— Помилуйте, синьора, о чем вы? — произнесла я елейным голоском. — С чего вы взяли, что я собираюсь обращать кого-то в святых? Упаси боже, у меня и в мыслях нет перевоспитывать ваших… хм… девочек.