В Объятиях Соблазна (СИ)

Решимость скользнула в зеркале по лицу Элизабет, прогоняя тревогу и неуверенность. В синих глазах вспыхнули знакомые упрямые искорки. Даже подбородок вздернулся вызывающе, бросая вызов невидимому противнику.

— Итак, — произнесла я вслух, обращаясь к своему отражению. — Завтра как ни в чем не бывало спускаешься к завтраку. Ослепляешь всех безупречным видом и ослепительной улыбкой. Мило щебечешь с гостями, если таковые будут. Игнорируешь колкости и провокации Марко. А вздумает грубить — осаживаешь ледяным взглядом.

Отражение согласно прищурилось. Я продолжала, все больше воодушевляясь:

— Затем с достоинством сообщаешь о назначенной встрече с лордом Уэстбруком. Визите на его мануфактуру. Небрежно обронишь, мол, рассчитываешь поучиться у него ведению дел. Это должно задеть Марко за живое!

Я хищно ухмыльнулась и даже подмигнула своему двойнику в зеркале. Посмотрим, синьор Альвизе, как вам придется по вкусу, что я ищу советов на стороне!

Внезапно в голову пришла еще одна мысль. Я жестом подозвала замершую у двери Ханну.

— Ханна, дорогая, у меня к тебе важное поручение, — зашептала я. — Разузнай как можно больше о синьоре Альвизе. Его привычки, слабости, скандальные похождения. Порасспроси слуг, горничных, кого сумеешь. Можешь посулить вознаграждение за ценные сведения. Разумеется, в пределах разумного.

Ханна изумленно захлопала ресницами, но кивнула. Славно. Надо знать врага в лицо. Глядишь, и сыщется на него какой-нибудь компромат. Недаром говорят, знание — сила.

Я с наслаждением потянулась, разминая затекшие мышцы.

Я вздрогнула и открыла глаза, не сразу сообразив, что меня разбудило. Сквозь остатки сна пробивались какие-то звуки — приглушенный смех, шорохи, неясная возня. Словно множество людей изо всех сил старались вести себя тихо, но получалось у них из рук вон плохо.

Приподнявшись на локте, я прислушалась, пытаясь понять, что происходит. Ханна безмятежно посапывала на соседней кровати, свернувшись под одеялом уютным калачиком. В спальне царил полумрак, лишь лунный свет пробивался сквозь щель в тяжелых портьерах, прочерчивая на полу длинную серебристую полосу.

Любопытство быстро прогнало дремоту. Я осторожно встала, поежившись от прикосновения босых ног к прохладному мрамору, и накинула на плечи невесомый шелковый пеньюар.