В объятиях убийцы

– Я не гулял по улицам. Я был в Доме ученых. Там проводилась встреча со шведскими и норвежскими археологами. Меня пригласил туда мой отец профессор Румянцев, я ведь владею шведским.

– Вы знали об этом заранее?

– Нет, Ольга ушла от меня в семь, в полвосьмого я вышел на улицу, позвонил отцу, он пригласил меня. Я подъехал туда в районе восьми, вечер продолжался до одиннадцати, и все это время меня видело много людей. Там даже телевидение снимало, я потом в воскресных новостях тоже мелькнул. Можете проверить.

– Обязательно проверю, – пообещала Громова, но вид у нее был довольно разочарованный.

– Но, – продолжал Алик, – может быть, вы, Анна Николаевна, просветите меня, зачем же мне нужно было убивать мою бывшую жену Ольгу Головко? После того как мы с вами пришли, так сказать, к консенсусу в том, что я не убивал свою начальницу Ларису Гребенюк, зачем же я буду разрушать свое с трудом полученное алиби? Выражаясь проще, какой у меня может быть мотив?

«Что-то уж очень он разговорился, – подумала Громова, – и вообще на себя не похож – не мямлит, глаза не прячет, по сторонам не озирается.

– Вы не волнуйтесь, если был у вас мотив, я его найду.

– Ищите, Анна Николаевна, только вряд ли найдете. Не буду вас уверять, что я очень расстроен, но жену свою бывшую я не убивал.

Я собиралась на этот чертов маскарад с тяжелым сердцем. Позвонила тете Наде, но они с Сан Санычем взяли отгул и поехали на дачу – кота повезли. Тетя Надя говорила мне в прошлую встречу, что муж не может так просто взять и бросить кота на даче у бабушки, он должен понаблюдать, как у животного прошла акклиматизация.

Ближе к пяти позвонила моя подруга Ирка. Голос у нее был ужасно расстроенный.

– Ирка, случилось что? Все здоровы? Как муж? – спросила я, втайне желая, чтобы у них случилось что-нибудь не очень плохое, но из ряда вон выходящее, и тогда я смогу со спокойным сердцем поехать утешать Ирку и не пойду на маскарад, пропади он пропадом.

– Все здоровы, но все равно случилось. Муж роман закончил, уже одно издательство берет печатать, а он не хочет его мне посвящать.

– Говорит, что это несерьезно. Роман солидный, эпопея целая, и вдруг – «моей дорогой жене с любовью посвящаю».

– Ну и что здесь такого несерьезного?

– Вот и я говорю, а он… – Ирка всхлипнула, но потом взяла себя в руки. – Нет, ты подумай! Люди женам монографии из жизни глистов посвящают! Я сама видела! А тут все-таки художественный роман. А он ни в какую, прямо до развода.