В объятиях убийцы

Я невольно оглянулась на Алика. Он был мертвенно-бледен. Ну как он позволяет этой стерве так себя вести?!

– Ольга, прекрати, – умоляюще проговорил Алик – это вместо того, чтобы вмазать ей как следует по физиономии.

Но это подействовало на его бывшую, как красная тряпка на быка.

– Почему это я должна прекратить? Я еще только начинаю. Должна же я открыть глаза бедной девушке. Он, видите ли, милая, ничего не может. Так, разговоры разные, музыку послушать, о природе побеспокоиться – это всегда пожалуйста. А как до дела дойдет, так у нас проблемы.

Мы туда-сюда, а потом начинаем плакать и просить прощения – ах, и на этот раз не вышло! Так что лучше заранее приготовьтесь его утешать, а на что другое и не настраивайтесь.

Краем глаза я покосилась на Алика. Он стоял мертвенно-бледный, только пот стекал по щеке. Да, поставил он меня в положеньице, нечего сказать. Интересно, врет эта стерва или нет? С одной стороны, этим могли объясняться многие Аликовы странности. А с другой стороны – уж больно подлая баба, во всяком случае, она явно преувеличивает.

Я решила немножко показать зубки.

– А вы, значит, бегаете по всем его знакомым девушкам и заботливо предупреждаете, чтобы они не связывались с вашим бывшим мужем? Что ж, мне нравится такая женская солидарность. Какая трогательная забота о молодых, прямо мать родная!

Это я намекала, что она старше меня. Фурия мгновенно разъярилась и стала говорить открытым текстом. Не могу сказать, что там был один мат. Нецензурные выражения, конечно, встречались, но это было не главное.

Весь монолог состоял из таких гадостей, что мне стало нехорошо. Речь ее текла гладко, чувствовалось, что все тщательно продумано и произносится не в первый раз.

Я еще раз покосилась на Алика. Вид его был ужасен. Какой-то он стал синюшный, как живой мертвец. Этак она его до инфаркта доведет. Но сам ведь во всем виноват!

Алик отреагировал на мой взгляд, вышел из ступора.

– Прекрати немедленно, слышишь? – закричал он. – Ты все врешь!

– Ах, как нас зацепило! А ты забыл, как валялся там, в первом меде, и скулил от боли? И врачи от тебя отказались, когда ты был в ступоре, и даже хотели перевести в психушку?

– Тебя там не было, – угрюмо проговорил он, – тебя не пускали.

– А потом нашелся доктор Крылов, которому твой папочка сунул взятку, еще бы, герр профессор не потерпит, чтобы у него был чокнутый сын… И доктор написал в бумажке, что все нормально. А папочкин сыночек психует потихоньку в одиночестве.