В объятиях убийцы

Но как же эта стерва его ненавидит! Что он ей сделал? И как она чувствует, что он с кем-то встречается? Ведь, судя по всему, это не первый случай, когда она такое устраивает. И даже если все, что она говорила, вранье, все равно от этой странной парочки надо держаться подальше. Но вообще-то очень хочется узнать, что же такое случилось три года назад. Опять меня одолело женское любопытство, сил нет. Что бы такое предпринять?

Есть идея! Где-то здесь, в центре, у метро, подруга моей сестры Катерина торчит в книжном ларьке.

Хоть ее американец и оставил ей денег, чтобы она не работала и спокойно готовилась к отъезду, Катька деньги потратила, отдала кому-то в долг, купила зачем-то тряпок, как будто там, в Калифорнии, не купит. Словом, деньги кончились, и Катерина торгует книжками. Вот она сидит собственной персоной и обсуждает с какой-то теткой очередной любовный роман из серии «Очарование». Владелец ларька держит Катерину на работе за то, что она честно прочитывает всю эту кучу любовных романов и никогда не путает имена героев.

– Привет, Маринка, ты ко мне или просто мимо идешь?

– Да вообще-то к тебе.

Тетка все никак не могла выбрать из двух романов и наконец взяла оба.

– Завтра обедать не буду, – пообещала она нам с Катькой и ушла, прижимая к сердцу свои романы.

– Подумай только, Маринка, как человек любит книги, она даже голодать согласна.

– Да брось ты, ей при ее комплекции лишний раз обед пропустить только полезно! А я к тебе вот по какому вопросу.

Брось все, напряги извилины. Вспомни такого из параллельного класса, Альберта Румянцева!

– Альбертик? Ну ты даешь! Чего мне вспоминать? Я его и так помню. А то ты голову морочишь – Алик, Алик, сказала бы сразу, что Альбертик! Как он сейчас?

– Привет тебе передавал.

– Спасибо, а ты что с ним… – Катька сделала большие глаза.

– Да нет, так, разговоры одни. Ты скажи, знаешь что-нибудь про его жизнь после школы?

– Ну, поступил он в университет, на финское или на шведское. Как окончил, сразу женился.

Нашел ее там же, в университете.

– Да, развелся. Что-то там такое было… Слушай, я позвоню Алке Семеновой и все выясню. Она у них в классе все про всех знает.

– Давай, Катерина, только не тяни. Заходи к нам или звякни. Ну, целую!

Алик сидел в кресле, закрыв лицо руками. Все кончено, он больше не может терпеть. Просто физически не может. Должен же быть у человека какой-то предел. Три года адовых мучений. Он все время в напряжении.